Радуга

А вот тетка на велосипеде, лицо у нее и так не очень доброе, а тут случаются две вещи: она получает порцию яда от черепа и проезжает мимо старой знакомой. Тетка останавливается для беседы, все, как положено: между собеседницами велосипед, о который можно удобно облокотиться, зад выпячивается чуть ли не до осевой линии. Несчастный водитель, оказавшийся на Дороге, узрев возникший «шлагбаум», крутит, было, руль влево, но навстречу автобус, перевозящий экскурсию детей-инвалидов. Тетка нежданно-негаданно получает мощный удар по крупу, приводящий ее на всю оставшуюся жизнь в категорию людей, только что проехавших мимо на автобусе.

Собеседница тоже находит, что жизнь очень странная штука: ее бьет наотмашь велосипед, зажатый мертвой хваткой в руках у виновницы происходящего безобразия. Жесткой велосипедной седушкой ей ломает протез во рту и сбрасывает в никогда нечищеную со времен социализма придорожную канаву. Там она захлебывается жижей под застывший укоризненный взгляд раздавленной со вчерашнего вечера «Дэу Матисом» собаки породы «б\ п». Какая нелепость, но монстр выводит барабанную дробь острыми зубами, такой восторг!

Не обходит вниманием череп и движущийся транспорт. Соприкосновение с головой дальнерейсника – и тот уже развлекается, препятствуя обгону себя более быстрыми машинами: набирает скорость, когда нужно, чтоб встречной некуда было деваться, только в лоб, либо в кювет. Или легковушка теряет всю вежливость и, игнорируя любые указатели поворотов и дорожные знаки, мчится к своей совсем ненужной гибели.

«Да это же демон!» – догадывается Саша. – «Новый демон. Демон Дорог»

В ту же секунду она обрывается вниз, прямо на носилки санитаров из «Скорой помощи», забывая обо всем. Остается лишь боль, которая приводит ее в чувства и заставляет говорить, не давая отчета разуму о чем.

6. Саша Матросова. «Дуга»

Вторым событием, предвосхитившим изменение всей жизни Александры Александры Матросовой была якобы случайная встреча в кафе у Электротехнического института имени Ульянова-Ленина (или Бонч-Бруевича?).

Сюда она иногда ходила в обеденное время, игнорируя великое множество жлобских ресторанов, присвоивших себе громкие и гротескные наименования, что в изобилии развелись в этом районе Санкт Петербурга. Можно было, конечно, и домой ходить, но как-то не хотелось. Приходить-то можно, вот обратно идти – тяжко. Не так много времени прошло после аварии, а работать становилось просто невмоготу.