Радуга

Рухнула очередная Вавилонская башня, на сей раз разделив людей не по языковому признаку, не по достатку и степени власти. И разделение это было очень тяжким.

1. Саша Матросова

Саша Матросова из всех благ жизни предпочитала минимум: огромную зарплату, шикарный двухсотсильный автомобиль, квартиру в пентхаусе на Конногвардейском бульваре Санкт Петербурга, свободный доступ на Лазурный берег в любое время и неограниченный кредит в Prado. Очень гламурно.

Реально же все было просто.

Бабушкин дом неподалеку от Выборга, совсем старый, но обновленный нижними венцами и крашеной крышей, с биологическим туалетом и приносимой водой.

Заросшая камышом небольшая бухточка, где соседствовали две лодки: их, и режиссера Ростоцкого, того самого, что «И на камнях растут деревья». После нелепой смерти сына Андрея режиссер прожил совсем недолго (на самом деле отец, Станислав Ростоцкий умер в 2001 году в 79 лет, Андрей же погиб в 2002 в свои 45), но дом их остался, осталась и лодка.

Дочка, растущая с вызывающей приступы страха перед неизбежной старостью быстротой.

Маша – вот и все наследство, если не считать звучной фамилии, оставленное сгинувшим в неизвестности мужем.

Машина, не бог весть какая, но уютная и надежная, наверно даже дорогая – Toyota RAV 4 с механической коробкой передач. Во всяком случае в полтора раза дешевле можно было приобрести корейскую машину, или в два раза дешевле – китайского урода.

Все это в совокупности и составляло ни много, ни мало, а самое настоящее счастье.

Остальное – суета и томление духа.

Просто на остальное не хватало ни сил, ни желаний. Какой уж, к чертям собачьим гламур. Специфика работы.

Когда-то Саша закончила институт Советской Торговли, ЛИСТ, по тогдашней аббревиатуре. Распределение в недалекий от Питера Петрозаводск удалось обойти всеми правдами-неправдами. Она осталась работать дома. Волею случая сделалась ревизором. За это ее все очень любили.

Прекрасно отдавая отчет в своей не самой интересной внешности, Саша скептически относилась к ухажерам из универмагов и торговых баз.

Она не была язвительна, не создавала имидж заносчивости, ни на секунду не пыталась выставить себя этакой страдалицей, махнувшей на себя рукой. Она осталась самой собой, какой ее помнили не только сокурсники, но и школьные товарищи. Определенные материальные блага, извлекаемые из своей профессиональной деятельности, очертили круг общения, который ее нисколько не тяготил.