Тойво – значит надежда. Красный шиш

Про Вяхю Антикайнен решил не упоминать, верил, что тот сам сможет разобраться с проблемами, если таковые случатся.

От Ведлозера, куда завез их грузовик, к Панисельге они пошли пешком, во второй половине дня оказались в деревне. Первым делом зашли в дом с вывеской «Комитет бедноты» – такие комитеты еще встречались в природе, подменяя или дополняя всякие другие государственные учреждения.

Постановлением ВЦИКа от 11 июня 1918 года и Совнаркома от 6 августа того же года Комбеды служили трудовому народу, чтобы распределять хлеб, предметы первой необходимости, и сельскохозяйственных орудий.

Они оказывали содействие местным продовольственным органам в изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев, которые распределяли бесплатно среди деревенской бедноты по установленным нормам.

По идее Комбеды были распущены уже в ноябре 1918 года постановлением 6-го Съезда Советов, но не тут-то было. Этому делу противились, а особенно Председатели этих самых комитетов пытались всеми силами остаться таковыми.

В комнате дома под вывеской запах стоял согласно статусу: пахло бедностью. Нестираная одежда, пролитая сивуха, недоеденная еда, немытое тело, да еще кошачья и человеческая моча – вот запах бедности. Бедняк тоже наличествовал: лежал в каком-то тряпье на топчане и пускал слюни.

– О, блин, – сказал Тынис. – С кем тут разговаривать?

– Да, не туда попали, – согласился Тойво.

– Что вам нужно? – раздался, вдруг, голос с сеней.

Говорили на карельском языке.

Посетители Комбеда повернулись на голос и увидели вполне прилично одетого человека, высокого, в пиджаке и картузе.

– Ничего, – подбирая слова, ответил Тойво, замешкался и больше ничего подобрать не сумел.

– Нам бабка нужна, – тоже, пытаясь говорить на местном языке, промямлил эстонец.

– Финны, что ли? – спросил человек.

– Ага, – они охотно закивали головами в ответ. – Красные финны.

– Этот Председатель ничем не поможет, – махнул рукой в сторону тела на топчане незнакомец.

 – Я Павел Николаев, живу по соседству от этого вертепа. Он с Сум, ссыльный, хохол. Был беднейшим, теперь – вон, пьянейший. Какой день уже.

Его речь была вполне понятна и финну, и эстонцу.

– Зачем вам бабка? – спросил Павел.

– Болеем мы, – сказал Тынис.

– Головами болеем, – добавил Тойво.

Самим говорить было сложнее, но Николаев тоже понимал все их лингвистические потуги.