Я написал книгу

«Пора», – сказал Черный Человек, и два призрака, на миг явив перекошенные безумством тронутые тленом лица, бросились на меня, выставив перед собой лишенные плоти кисти рук.

Старший механик.

Я продолжал лежать на траве, когда пришла с йодом Лена. Кот Федя уже тусовался где-то под сараем, неприятные ноги из поля зрения исчезли – их, наверно, унесли с собой редкие прохожие. Вообще, на нашей улице, то есть, конечно же – дороге, прохожие очень редки. Ходит на моцион местный дурачок, да по вечерам целеустремленно бродит по созданному ей маршруту какая-то строгая финская девица в стильных очках без диоптриев.

Я, как вежливый человек, говорю им «Moi» (приветствие на финском языке), они мне отвечают тем же. Дурачок, брызгая слюной, что-то начинает мне объяснять, типа: солнце очень жаркое, я в шапке, а ты, дурак, нет, одень шапку, не то солнце башка попадет, совсем худо будет. Я еще тот знаток местного языка, поэтому в словесную дуэль не вступаю, киваю и иду по своим делам.

Дел у меня здесь много, но все они сугубо по хозяйству.

Траву постричь, альбо снег убрать, кусты обрезать по-художественному, снарядить велосипед, чтобы поехать на речные пороги на рыбалку спиннингом, лыжи, опять же устроить, чтоб на трассу-лыжню выбраться. Как-то по иному работать и получать за это деньги в этой стране мне нельзя – закон такой, мать его в европейское дышло.

А строгая девица со мной не разговаривает, жжет меня строгим взглядом, когда я, повесив язык на плечо, проезжаю мимо со спиннингом наперевес.

Здоровается в ответ, да и ладно.

Лена помахала пузырьком с йодом, взбалтывая, и поинтересовалась:

– Куда она тебя цапнула?

– В шею, – уточнил я, продолжая валяться.

Лена вздохнула, осмотрела меня в указанном органе, промокнула ватку и потыкала ею мне куда-то над правым плечом.

– Только укол виден, – объяснила она мне. – Даже жало не застряло. Может, это была не оса?

– Может, – согласился я. – Происки недружественных финнов. Специально обученный робот на микрочипах внедрил мне под кожу маячок.

А я его стоптал, как носорог в прерии топчет угли оставленного без присмотра костра.

Я помню о том, что носороги – самые лучшие пожарные саванны. Из юаровской великолепной фильмы «Наверно боги сошли с ума» помню. Лучше «National Geographic», познавательней и веселей.

– А что с моей опухолью? – спросил я, не рискуя шевелиться: пусть йод лучше впитается – ведь это вопрос моей жизни и смерти.

– С какой опухолью? – поинтересовалась Лена.