Я написал книгу

Впрочем, мне некогда было заморачиваться с издательскими интригами, я был читателем Бостонского филиала «Библиотеки Национального Конгресса», как мне хотелось это называть. Я понимал, что бесконечно долго мой доступ к архивам продолжаться не может, скоро вычислят фиктивного Стриженного Попу и обрубят все концы. Обнаружат, что они, эти концы, идут в Россиянию, недоумевающего итальянского американца отвезут на Гуантанамо, будут пытать, а потом дадут пожизненное заключение без оглашения приговора. Все патриоты, кичащиеся своим патриотизмом, рано или поздно испытают разочарование.

Но мне было нисколько не жаль былого нашего бостонского агента, я даже не испытывал стыд за свое нелегальное использование чужого имени. А ля гер ком а ля гер, на войне, как на войне.

Бегая вечерами на лыжах, слушая после этого в гараже громкую правильную музыку, попивая холодное пиво, я преисполнялся оптимизма. Информация, сваливающаяся на меня из-под грифов «не очень секретно, но не желательно для массового доступа», позволяла браться за книгу о викингах, с которой, собственно говоря, я и предполагал когда-то начать свое литературное ристалище.

О чем писать, мне было уже понятно. Теперь Мария Семенова рядом с моим будущим произведением даже рядом стоять не будет. У нее свои норманны, у меня – свои. Мои – круче, потому что они – мои. Работать над книгой я полагал начать на следующем контракте в море. Это не говорило о том, что дома писать у меня не получалось, но я намеренно оставлял это право для сугубо рабочей обстановки: в условиях морской практики только творчеством удавалось поддерживать силу духа и силу воли.

А дома можно найти иные занятия, которые мне бы помогали жить по моим понятиям.

На даче я изготовил для себя скандальный меч «Улфберхт» согласно сохранившихся с древнейших времен пропорций. Отчего-то он вышел большой, едва ли не с меня ростом, причем рукоять была такова, что за нее помимо меня мог ухватиться кто-нибудь еще.

Вероятно, это был полуторный меч для полутора человек, или одного – трехрукого. Изваял я его из подходящей деревяшки, сделав для имитации веса клинок толстым, как дубина. Свой меч я никому не показал, даже когда мы всей семьей приезжали в баню. Боюсь, что меня могли не так понять. Спросят: зачем? А мне и отвечать нечего.

Изначально я хотел просто убедиться, что наши предки не были никакими карликами, их оружие вполне должно было подойти и нам.