Хранители 2

Кира нахмурилась, наверно решила, что я не верю о существовании дневника и, о том, что ее родители были хранителями меча богов. Конечно, я ей верил и даже жалел, что не узнал об этом раньше, но сейчас любая мелочь могла стать моим шансом, чтобы как-то отсрочить неизбежное.

– У меча есть особое свойство, стоит ему коснуться плоти, как он блокирует способности бессмертных, а точнее регенерацию и восстановление всех тканей, – чуть раздраженно просветила меня Кира. Все это мне уже было известно: отец успел рассказать об этом немного раньше.

И все же я приподнял удивленно бровь: пусть Кира думает, что я ничего об этом не знал.

Черт! Я немного переиграл. Глаза Киры потемнели, стали колючими и почти черными. Я с трудом заставил себя дышать спокойно, чтобы не выдать своего волнения, вызванное откровенным враньем. Тот факт, что я лугу Кире, волновал меня, ведь мне совсем этого не хотелось делать.

– Что за комедию вы разыгрываете здесь? – сквозь зубы прошипела она и быстро засопела носом.

Ее челюсти сжались, и до моих ушей донесся хруст пальцев, сжимающихся в кулаки. – Все эти слова о мести, все это ложь? Да? – сердито возмутилась она. Глаза ее заблестели, и мне показалось, что она вот-вот прожжет меня взглядом.

Я поспешно попятился назад. Нет, конечно, я не испугался ее огненного зрения семаргла, оно не убьет меня, но зато на долгое время покалечит, да и раны будут заживать несколько дней. Всего этого мне просто хотелось избежать. Я с тревогой смотрел в ее глаза, они стали золотисто-огненными, еще миг и пламя вырвется из них: сожрет все на своем пути.

Но Кира медлила, не торопилась на меня нападать, мне думалось, что она ждала ответа, только он мог спасти меня самого и бесценное содержимое всей библиотеки. В горле пересохло: я снова собирался лгать и, поэтому мой голос немного дрогнул:

– Нет, Кира, это не лож – все, что я тебе говорил все это правда.

– Я не верю вам! – сердито взревела Кира, и из ее огненных глаз вырвались лучи.

Я быстро отскочил от них в сторону и проследил, куда они попадут.

– Боже мой, Кира! Угомонись, – пытался призвать я ее к разуму, – эта картина Вазари Джарджо «Персей и Андромеда» – подлинник!

Я ловко содрал со стола скатерть и накинул ее на загоревшееся полотно шестнадцатого века. Кира же не послушалась меня, и ее взгляд переместился на мою рубашку, пламя в считанные секунды распространилось по хлопчатой ткани, обжигая при этом мою грудь.