Хранители 2

Пусть лучше она живет, и пусть ради этого мне придется пожертвовать своим эгоизмом, который рождал во мне страх потерять ее – другого выходы я не видел. И все же лучше провести с ней некоторое время, чем потерять ее сейчас – потерять навсегда…

Я осторожно взял ее лицо в ладони и повернул к себе. Оно было бледным, безразличным. Бледные почти просвечивающиеся веки тихонько задрожали, и Кира открыла глаза: серые, пустые, безжизненные – они бездумно смотрели сквозь меня.

– Кира, – окликнул я ее, надеясь, что она посмотрит на меня иначе, – прости меня, я был не прав.

И обещаю, что помогу тебе, как и говорил раньше. – Кира никак не реагировала на мои слова, на ее лице не дрогнула ни одна мышца. Я легонько встряхнул ее и придал своему голосу больше эмоций: – Кира мы найдем меч и убьем демона, я обещаю тебе! Кира, ну скажи что-нибудь – не мучай меня. Отец не сможет пережить твоей смерти! – И я тоже не смогу этого пережить! – мне хотелось ей это сказать, чтобы она знала, что значит для меня, но я сказал совсем другое: – Кира, не надо возвращаться в свою пропасть, там нет ничего и никого.

Я замолчал, а Кира отвернула от меня свое лицо и устало вздохнула. Затем резко поднялась на ноги и зашагала к двери, но у выхода немного замешкалась: она обернулась и посмотрела на меня святящимися глазами.

– Если ты снова меня обманешь, то я сама отправлюсь за мечом! – уверенно пообещала она, а после чего ушла.

В ее обещании я не сомневался, правда, сомневался, что ее поспешное решение было обдумано.

Да, она была сильной, но, чтобы выкрасть меч у самого Змея, одних слов и одного желания очень и очень мало…

* * *

Перед сном мне хотелось заглянуть к Кире, чтобы успокоить себя и убедиться – все ли в порядке с ней. Мысли о суициде я гнал прочь, меня и без этого просто вымучили мысли об ее безмерной любви к чудовищу. Теперь не приходилось сомневаться в этом, так как Кира прекрасно все продемонстрировала. И больше всего я злился не на правду, а на то, что меня это волнует – Влад мертв, но я продолжал безумно ревновать его к Кире.

И еще я боялся, что мне никогда не добиться от Киры подобных чувств…

Лифт остановился, и, когда его двери открылись, я услышал скрип двери. Я прислушался к звукам:

– Привет, сестренка, – громко поздоровался Сергей с Кирой, и до меня донесся звонкий братский поцелуй.

– Привет, – Кирин ответ я расслышал с трудом, ее голос казался слабым и безжизненным.

Но она все еще была жива, и от этой мысли я улыбнулся.