Морбиус. Живой вампир. Кровные узы

Аманду наняли уборщицей, однако Мэтт сразу намекнул, что ничто не вечно – девушка она явно неглупая, таких в больнице часто рекомендуют на более ответственные должности, не то что в других медицинских центрах. Если Аманда продержится уборщицей полгода или год, ей, возможно, даже оплатят обучение на медицинских курсах.

И теперь все было кончено.

– Аманда, ты мне нравишься, – сказал Мэтт. – И я возлагал на тебя большие надежды. Однако воровства мы здесь не потерпим. Неужели ты действительно думала, что никто ничего не заметит? Да, мы не сразу тебя задержали, но лишь из-за нехватки сотрудников.

И все же это не снимает с тебя ответственности.

– Я… я все объясню, – заикаясь, проговорила девушка.

– Что ты сделала с плазмой? Продала? – морщась, с удивлением спросил Мэтт. – Разве оно того стоило? Ты рисковала из-за такой малости? Честно говоря, Аманда, я ничего не понимаю.

– Я… я спасала жизни, – ответила девушка.

Прозвучало это бессмысленно, но ей было необходимо произнести эти слова.

Потому что в них содержалась правда.

Мэтт некоторое время буравил ее пронзительным взглядом и наконец сказал:

– Радуйся, что мы не подадим на тебя в суд. Ты хорошая девушка, и мне очень жаль, что я в тебе ошибся, но все же, думаю, ты не преступница. Возможно, ты сейчас в отчаянии, но в глубине души ты не такая. Надеюсь, в будущем ты станешь вести себя более разумно.

– Мэтт, а можно мне…

– Джерри тебя проводит. Заберешь личные вещи из шкафчика – и до свиданья. А к врачам советую обращаться в новый медицинский центр, сюда не приходи.

Хоть мне и жаль направлять тебя к конкурентам…

Аманда молча кивнула. К глазам подступили слезы.

– Мне… очень жаль, Мэтт.

– Мне тоже, Аманда.

Телефон за барной стойкой залился трелью, и Лиз вздрогнула, едва не выронив шариковую ручку.

Подходило время закрытия… час сорок пять – бар почти опустел. Лиз решала кроссворд и уже готова была вцепиться себе в волосы от отчаяния. Она ненавидела кроссворды и не понимала, почему продолжает над ними страдать.

Мать все время твердила, что надо тренировать мозг, подталкивать его к недостижимому.

Лиз скучала по матери, умершей несколько лет назад. От рака. Ушла быстро. С тех пор Лиз изменилась, и отец тоже стал другим, хотя они с матерью давным-давно разошлись и даже официально развелись. Перед глазами появилось бледное, печальное отцовское лицо, и Лиз сглотнула подступивший к горлу ком. Иногда ей казалось, что больше уже не вынести.