Убежище

Если это так, почему только мы в него верим? Мы же не единственные люди на земле, которые попадут на Небеса. В любом случае я знаю одно: семья – это единственное, что у нас есть в этой жизни. И мы скучали по тебе. У папы, может, и тридцать пять детей, но у мамы только пять, и ты одна из нас. После твоего отъезда она так больше и не стала прежней.

Хоуп не сдержалась и взяла за руку младшую сестру. Они потеряли одиннадцать лет, и ничто им не восполнит этого времени. Ей было жаль, что она причинила боль своей матери.

– Фейт, я ценю то, что ты говоришь. Правда, ценю, – сказала она. – Я бы не уехала, если бы за этим стояло просто мое желание. Но я не могу вернуться. Если я не буду жить по «принципу», Джед не позволит нам с тобой общаться. Он слишком боится, что я уведу от его веры тебя и других детей. Кроме того… – Хоуп заколебалась, не желая расстраивать сестру своим напором.

– Кроме того?… – спросила Фейт.

– Я не хочу возвращаться сюда, – призналась Хоуп. – Я не могу жить там, где мной будут манипулировать с помощью чувства вины.

Я не могу подчинять свою волю мужчине, поскольку больше не считаю, что женщины – низшие существа. И я не могу верить, что наше единственное предназначение состоит в том, чтобы рожать детей. У нас есть много других талантов и возможностей. И я не могу верить, что у Бога так мало сострадания к Его дочерям, что Он ждет от нас, что мы будем отдавать нашим мужьям больше, чем получаем.

Ответом на ее слова было молчание. Хоуп смутилась страсти в собственном голосе и поняла, что ее слова, скорее всего, показались сестре слишком радикальными.

Но она провела много лет мучительно размышляя о том, во что верит, а во что нет, и не могла спокойно говорить о сделанных ею выводах.

– Не буду говорить, что ты не права, – сказала Фейт. – Я этого не знаю.

– Тогда как же ты смогла сделать это? – спросила Хоуп. – Как ты смогла остаться здесь и пустить в свою постель Эрвина?

– Я говорила себе, что моя неудовлетворенность идет от Сатаны, который старается увести меня от истины.

Но, как ты уже, наверное, догадываешься, – она подвернула платье вокруг ног, – это не сработало. Иначе меня бы сейчас здесь не было. Я была бы защищена от твоего «опасного влияния», как сказал сегодня папа, после того как ты ушла из парка.

– Очень мило с его стороны, – пробормотала Хоуп. – Предполагаю, что он несколько иначе относится к блудным родственникам, чем библейский отец?

– Он сказал, что библейский блудный сын был скромным и раскаивался.