Мортен. Охвен. Аунуксесса

В действительности, если несколько человек пытаются стрелять тебе в грудь, а не в спину, то есть, ты их видишь, то можно не допустить до своего тела ни одной подлой стрелы.

– Это, наверно, просто чудо. Такому, как мне, никогда им не овладеть.

– Ерунда. Если мы с тобой все правильно сделаем, то уже через неделю ты сможешь махать палкой так же, как и я только что.

Неделя прошла быстро, как ночной полет с высокого ложа на жесткий пол. Бац – и уже я стою, сжимая перед собой хорошо отбалансированную и подогнанную по руке палку.

Ее я старательно сделал для себя, потому что теперь мы с Охвеном тешим друг друга поединками на деревянных мечах. Но сейчас я внимательно смотрю на своего друга, который с полусотни шагов целится в меня из лука. Кажется, что его стрела точно намеревается попасть мне в глаз.

Хоп – чуть качнулась верхняя лука, но я начал движение своей палкой–мечом чуть раньше. Как со стороны я видел, что стрела уходила чуть вбок от моей головы, но, тем не менее, я ее сбил. Времени для радости не было, потому что вослед первой уже неслась вторая, более точная.

Ее путь должен был закончиться как раз посреди моей груди, но и она упала на землю, теперь совсем безобидная. Еще пара стрел была успешно обезврежена мной, потом наступила пауза, во время которой я отчетливо услышал гневный крик откуда-то сбоку:

– Дураки!

Охвен опустил лук, я прекратил крутить палку. Сердитая Рисса смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого.

– Какие дураки! – опять прокричала она и, отвернувшись, быстрым шагом пошла прочь.

Я посмотрел на Охвена и пожал плечами.

– Чего стоишь, дурень? Беги, догоняй! – сказал он мне.

Я и побежал, на ходу недоумевая, чего же это Рисса так рассердилась.

Догнал я ее быстро, но она все время отворачивала от меня свое слегка покрасневшее от гнева лицо и разговаривать не желала.

– Да объясни ты, чем же я тебя прогневал? – клянчил я, не получая ответа.

– Прости меня, если я обидел тебя! – не отставал я.

Наконец, отчаявшись получить хоть какой-то ответ, я остановился и сказал:

– Ты – самая красивая девушка, которую я только видел!

Сказал – и испугался, не зная чего.

Наверно, того, что после этого признания, как честный человек, я обязан жениться. Только на ком? Рисса, наверняка рассмеется мне в лицо и уйдет, не оборачиваясь.

Однако она не ушла. Наоборот, посмотрела мне в глаза уже совсем другим взглядом, в котором можно было прочитать все, что угодно, только не гнев и обиду.