Оспорившие тьму

Хоть молись за неё, хоть самому приказывай ей мысленно: «Хватит! Спускайся! Только плавно, без суеты и спешки!»

Она спускалась… Для чистоты эксперимента он дотронулся до её кроссовок во время её плавного спуска… Не утерпел дотронулся до её зачаточных малоразмерных трусиков, меньше плавок… Там было всё мокро насквозь и пахло амброзией… Это он остро почувствовал тогда, когда она раскинула ноги, приземляясь к нему прямо на шею, закрыв юбкой обзор перед глазами…

Чтобы не напороться в темноте на препятствия, он задрал ей юбку себе на затылок и понёс ей на закорках… Они молчали и думали – каждый о своём… Пётр знал, что феномен левитации надо пережить по-своему, без потрясения сознания, как бы с катушек не слететь… Но он был уверен в одном: инициатива у него в руках, её не надо отдавать…

Он тихо спросил:

– Успела навести в квартире корабельную чистоту и корабельный порядок?.

– Конечно, иначе я не пришла бы к тебе в музей…

– Тогда идём к тебе, Катюша…

– Конечно, ко мне… Бабушка уже спит… Десятый сон видит… И утром меня не будит… Так что вся ночь в нашем распоряжении… Только мне слезть надо, а то увидят и обхохочутся… И ещё, я вся мокрая внизу, мне неудобно перед тобой.

– Тогда слезай, любимая…

– Это было нечто… Такое не забывается, Пётр… Теперь я знаю, что такое левитация и ясновидение…

– Даже так?.. Что же ты увидела так ясно?

– В несколько слов и предложений не передашь… Вот здесь и сейчас, наверху я поняла, что означают слова поэта: «Мысль изреченная, Катюша?»

– Невероятно счастлива, как будто заново родилась, возродилась из пепла, как птица Феникс…

– Милая, ты выпорхнула из моих объятий, как птаха…

– А теперь я хочу снова в твои объятья, любимый, научивший меня летать и не бояться разбиться насмерть, как от проклятья святого Петра, разжавшего свои объятья поддержки в полёте…

– Я другой Пётр… На святителя не похож ничуть… Лишь бескорыстие, любознательность и любовь властвуют над моими помыслами мыслящего творца… И я тоже хочу заключить тебя в объятья… Чтобы ты многажды взлетала, воспаряла в моих объятьях и не падала на острые камни…

– Ты летучий, бесстрашный и бескорыстный Пётр-летун, и я летучая, влюблённая в тебя птаха… зачем нам падать на камни?

6.

Они не торопились вставать утром и куда-то спешить. Лежали, распахнувшись навстречу друг другу душой и телом, абсолютно голые и готовые для новых обычных и запретных ласк, для новых телячьих нежностей.