Оспорившие тьму

Диск-жокей – это новое слово в моём лексиконе…

– Нет, бабуль, он не жокей-лошадник, а диск-жокей, самый главный на танцполе, то есть на музыкальном балу в ДК, чтоб тебе было понятней… Вот я и обратилась к Петру за помощью… Ты же приучила меня с младенческого возраста никогда не врать, говорить истинную правду…

– С ума сойти – пойти на день рождения Анжелы с женихом, увидеть там подлую измену жениха с лучшей подругой, напиться и пойти на бал… И упросить распорядителя бала помочь тебе наставить рога бывшему жениху, отныне безымянному… – Она с каждым следующим словом усиливала звучание своей пафосной речи… Это же…

Бабка сделала многозначительную паузу, подняла указательный перст в ввысь, к потолку, сторону люстры на просторной кухне… Пётр почему-то устыдился ей слов праведного гнева, покраснел, как рак, и готов был выслушать от бабки жуткую тираду обличения в сексуальной нечистоплотности, обвинения в покушении на нравственность и традиционные устои.

«Звездец, сейчас бабка размажет меня и мои душевные устремления по стенке, превратит в лагерную пыль, а до этого порвёт мою плотскую сущность и клочки разнесёт их по закоулочкам, – подумал Пётр и, покачивая головой, встретился взглядом с Катей, тоже порозовевшей от стыдливого девичьего румянца. – Звездец, да и только, это же форменный звездец…»

Но бабка, метнув громы и молнии во внучку и подвернувшегося под горячую руку её любовника, закончила свою пафосную речь более чем парадоксально:

– Это же… Это же грандиозно… конгениально…

Пётр и Катя выдохнули накопившееся напряжение от ожидания обвинения и назиданий одновременно с одной и той же шальной мыслью: «Пронесло, слава богу».

А бабка, опустив указующий на люстру перст, понизила голос и без лишнего, подобающего в подобных случаях пафоса продолжила?

– Если бы твой дед, Катенька, Иван Петрович, мне бы изменил он бы одними рогами не отделался… Наверно, ушла бы от жениха рогатого Ваньки после пощёчины ему в назидание за подлость… – но тут же, спохватившись, добавила с внутренней тяжёлой грустью.

 – Тогда бы твоей матери не было и тебя тоже, моя Катенька…

– Да, брось ты, бабуль, не хотела тебя расстраивать, – Катя нежно обняла бабку и поцеловала её в щеку, – зато Пётр со мной.

– Помог тебе жокей?

Вопрос звучал двусмысленно, и Пётр с Катей одновременно вздрогнули от неожиданности.