У истоков Третьего Рима

Для защиты от нечаянных нападений святой Довмонт укрепил Псков новой каменной стеной, которая и называлась Довмонтовой.

– За Довмонтовой стеной встречали врагов, в перед этой стеной, святой для всех псковитян, встречают друзей… – напомнил государю Михаил Глинский. – Довмонта уважали и уважают до сих пор, между прочим все настоящие литовские рыцари… Могли бы считать его врагом своим, изменником Литвы, но уважают…

Василий понял, что неспроста князь Глинский затронул эту тему, уж больно она близка ему, такому же литовскому изгнаннику, которого король именует, как и Довмонта, изменником, и спросил нарочито равнодушным голосом:

– За что же его уважают?

– За честь и храбрость уважают… – ответил твердо Глинский.

 – Без чести и смелости нельзя, иначе клеймо изменника пристает к репутации навеки… А с ними и нет клейма позорного измены, государь…

– Посмотрим, как псковское духовенство уважит московского государя… – буркнул Василий, удовлетворившись толковым напоминанием о псковском герое Глинского, таком же, как и Довмонт, выходце из литовских князей из колена Миндовга.

Таком же, как и Довмонт, «литовском изменнике».

– Уважит, – пообещал Глинский. – Поверь мне на слово, государь, я слов на ветер не бросаю.

Когда Василий со свитой вошел в собор Троицы, епископ Вассиан поздравил с присоединением Пскова, что большинство псковитян расценило как оскорбление и нелицеприятно зашушукалось. Василий недовольно переглянулся с епископом, Глинским и Щеней.

Епископ Вассиан постарался не ударить в грязь во время торжественного молебна.

Отпев молебен, епископ громовым голосом возгласил многолетие государю всея Руси Василию Ивановичу и, благословляя государя, громко произнес: «Слава Всевышнему, Который дал тебе Псков без войны!»

Михаил Глинский наклонился к Василию и негромко перефразировал обращение епископа:

– Слава святому Довмонту, который дал тебе, государь вечевой Псков без войны… Без капли пролитой крови… Это добрый знак, государь… Так земли твои бескровно собираются, так престол московский крепнет…

Услышавшие восклицание епископа и слова Глинского псковитяне, стоящие рядом в Троицком соборе, горько заплакали со словами, идущими из глубины души.

Такие слова невозможно отнести к врагу Пскова. А псковитяне говорили так, словно их души святой Довмонт повязал раскаянием за неприятие их друга, государя московского.

«Государь! Мы, псковские граждане не чужие тебе Мы искони служили твоим предкам».