Элантрис

Галладон пожал плечами и направился внутрь дома, из которого они наблюдали за площадью. Он взял стоявший у стены стул, подозрительно посмотрел на его ножки и присел. Стул хрустнул, и дьюл едва успел вскочить, после чего с отвращением зашвырнул стул в угол и уселся на пол.

– Элантрис поделен на три части, сюл: для трех банд. Район старого рынка принадлежит Шаору; ты уже познакомился с его людьми, хотя они были слишком заняты слизыванием грязи с твоих подношений, чтобы представиться как положено. Дворцом и окрестностями правит Карата – это ее приспешники так вежливо облегчили корзинку той дамы на площади.

И последний из главарей – Аанден. Почти все время он проводит в университете.

– Образованный?

– Нет, шустрый малый. Он первым догадался, что многие из старых текстов написаны на тончайшем пергаменте. Вчерашняя классика стала сегодняшним обедом. Коло?

– Идос Доми! – вырвалось у Раодена. – Это ужасно! Старинные свитки Элантриса, которые содержат тысячи текстов! Им же цены нет!

Галладон смотрел на него со страдальческим выражением:

– Сюл, ты хочешь, чтобы я повторил речь о тяготах голода? Какой толк от изысков пера, если от боли в желудке слезы из глаз катятся?

– Это не довод.

К тому же двухсотлетний телячий пергамент вряд ли особенно вкусен.

Дьюл передернул плечами:

– Уж всяко получше слизи. Так или иначе, несколько месяцев назад у Аандена, по слухам, закончились свитки. Они пытались варить книги, но ничего не вышло.

– Странно, что они не попытались сварить друг дружку.

– О, они пробовали. К счастью, во время шаода с нами что-то происходит, – по всей видимости, плоть мертвецов не слишком приятна на вкус. Коло? Она настолько горька, что никакой желудок ее не удержит.

– Приятно знать, что каннибализм так предусмотрительно выведен из игры, – сухо заметил Раоден.

– Я говорил тебе, сюл. Голод толкает на невообразимые поступки.

– И ты считаешь, что это достаточное оправдание?

Галладон мудро промолчал.

Принц продолжал:

– Ты рассуждаешь о голоде и боли, как будто это силы, которым нельзя противостоять.

Если все оправдывать голодом, получается, что стоит убрать привычные удобства – и мы превратимся в животных?

Галладон покачал головой:

– Прости, сюл, но именно так обстоят дела.

– Они должны обстоять по-другому.

Десять лет – не очень долгий срок. Даже при арелонской влажности город не мог обветшать так сильно. Элантрис казался покинутым столетия назад.