Элантрис

Хратен ободряюще кивнул:

– Тебе доводилось видеть Элантрис до его падения?

– Да.

– Он действительно был так красив, как говорят?

Дилаф ответил кивком, явно против воли:

– Его незапятнанная белизна поддерживалась руками рабов.

– Рабов?

– Все население Арелона служило элантрийцам рабами, ваша светлость. Лживые боги раздавали обещания спасения в обмен на тяжелый труд.

– А их легендарные магические силы?

– Все ложь, как и их божественность. Тщательно поддерживаемый обман, чтобы заслужить уважение и страх.

– После реода наступил период безвластия, так?

– Безвластие, убийства, бунты и паника, ваша светлость. Потом трон захватили купцы.

– А элантрийцы? – Хратен занял место за столом.

– Их оставалось совсем немного. Большинство погибли в мятеже, а тех, что выжили, заперли в Элантрисе. Туда же кидают всех, кого с тех пор забирал шаод. Сразу после реода их облик изменился: они превратились в исковерканные существа, непохожие на людей. Кожу покрыли черные шрамы, как будто плоть отвалилась и обнажила скрытую внутри тьму.

– А превращения? Их число уменьшилось после реода?

– Они продолжаются, ваша светлость, по всему Арелону.

– Почему ты их так ненавидишь, артет?

Дилаф не ожидал вопроса и какое-то время молчал.

– Они есть скверна, ваша светлость.

– И?

– Они лгали нам. Обещали вечность, но не смогли удержать в руках собственной божественности. Столетиями мы прислушивались к их советам, а в результате получили кучку беспомощных, мерзких калек.

– Ты ненавидишь их, потому что разочаровался, – понял Хратен.

– Не я, здешние люди разочаровались. Я следовал путям Дерети задолго до реода.

Джьерн нахмурился:

– Значит, ты убежден, что, кроме проклятия Джаддета, в элантрийцах нет ничего необычного?

– Да, ваша светлость. Как я говорил, элантрийцы поддерживали свою власть сказками и ложью.

Хратен покачал головой и начал снимать доспехи. Дилаф двинулся было помочь, но верховный жрец отмахнулся от артета.

– Как ты тогда объяснишь внезапное превращение обычных людей в элантрийцев?

Дилаф не знал, что ответить.

– Ненависть затмевает способность разглядеть правду, артет. – Хратен повесил нагрудник на стену за столом и растянул губы в удовлетворенной улыбке. Его только что осенила идея, и первая часть плана обрела плоть. – Ты считаешь, что если могущество пришло не от Джаддета, то никакой силы и быть не может.

Лицо арелонца побелело.

– Вы говорите…

– Это не ересь, артет.