Элантрис

Принцесса вклинилась с вопросом в тот момент, когда он набирал воздух для последней фразы, и теперь над толпой повисло неловкое молчание. Джьерн запутался в словах, пытаясь вернуть проповедь в прежнее русло, но вмешательство Сарин уже успело испортить впечатление. Хратен повернулся к прихожанам, выискивая суровым взглядом глупца, который его прервал. Его внимание привлекло благостное, слегка недоуменное лицо Сарин.

– Что – почему? – резко спросил он.

– Почему господин Джаддет считает, что животные – низшие создания?

Услышав «господин Джаддет», джьерн заскрипел зубами:

– Потому что, в отличие от людей, они умеют только следовать своим похотям.

Типичным следующим вопросом было бы: «но люди тоже следуют похотям?» – что дало бы Хратену возможность объяснить разницу между богобоязненным человеком и грешником, так что Сарин воздержалась.

– Но я слышала, что господин Джаддет поощряет наглость, – сказала она с оттенком недоумения.

Взгляд джьерна приобрел подозрительность. Вопрос слишком близко затрагивал правду, чтобы такая простушка, какой выглядела Сарин, додумалась до него самостоятельно. Жрец догадывался, что с ним играют, но от него все равно требовался ответ – если не ради нее, то ради остальных собравшихся.

– Лорд Джаддет, – с нажимом произнес он, – поощряет амбицию, а не наглость.

– Но я не понимаю. Разве амбиция – это не служение нашим похотям? Почему господин Джаддет поощряет ее?

Хратен терял слушателей и знал это.

Вопросы, задаваемые Сарин, звучали в столетнем споре против Шу-Дерет, но толпа не ведала о древних диспутах и научных опровержениях. Все, что они видели, – кто-то задавал жрецу вопросы, на которых у него не находилось убедительных ответов.

– Амбиция не имеет ничего общего с похотью, – властно отрезал Хратен, надеясь вновь завладеть разговором. – Людей, которые служат империи Джаддета, ждет немедленная награда в этой жизни и на небесах.

Мастерский ход – жрец не только переменил тему, но и привлек внимание слушателей к другой идее. Награды нравились всем. К несчастью для фьерденца, Сарин еще не закончила.

– Значит, если мы служим Джаддету, наши похоти вознаграждаются?

– Никто не служит Джаддету, кроме вирна, – небрежно заметил джьерн, обдумывая ответ.

Принцесса улыбнулась; она надеялась, что он совершит подобную ошибку.