Элантрис

Во взгляде второго дереита не наблюдалось ни уважения, ни даже терпимости – в нем горела ненависть, и Сарин пробрала дрожь от ее тяжести. Жрец изо всех сил сжимал зубы, и принцессе показалось, что еще мгновение, и он придушит ее, а потом перекинет через перила. От одной мысли об этом у нее закружилась голова.

– Он меня беспокоит, – заметил Эйш. – Я встречал подобных людей, и ничего хорошего от них ждать не приходится. Плотину с тонкими укреплениями непременно когда-нибудь прорвет.

Сарин согласно кивнула:

– И он не фьерденец.

Похоже, он слуга или помощник Хратена.

– Будем надеяться, что джьерн сумеет удержать своего пса на поводке, госпожа.

Принцесса открыла рот, но ее ответ прервал внезапный взрыв смеха. Она глянула вниз и обнаружила с хохотом катающуюся по проходу Кэйс, – видимо, девочка с трудом дождалась, пока жрец не удалится на достаточное расстояние.

– Сарин, – задыхаясь, выговорила она, – это было здорово! Ты казалась такой глупой! А его лицо! Он стал краснее, чем папа, когда тот обнаружил, что я съела все его сладости.

Он покраснел в тон своим доспехам!

– Мне он совсем не понравился, – серьезно добавил Даорн. Он стоял рядом с открытой частью парапета, наблюдая, как Хратен спускается по ступенькам. – Он какой-то… слишком строгий. Разве он не понял, что ты только притворялась дурочкой?

– Возможно. – Сарин знаком приказала Кэйс подняться и отряхнуть платье. – Но у него не было доказательств, так что пришлось ему делать вид, что разговор ведется всерьез.

– Папа говорит, что джьерн приехал обратить нас в Шу-Дерет, – задумчиво сказал мальчик.

– Правда?

Даорн кивнул:

– Еще он говорит, что боится, как бы Хратен не преуспел. Он говорит, что урожай в этом году не удался и многие люди остались без пищи. А если посевы и этого года взойдут плохо, следующей зимой будет еще хуже, а в тяжелые времена люди тянутся к тем, кто обещает перемены.

– Твой папа очень мудрый человек, Даорн, – ответила принцесса.

Небольшая стычка с верховным жрецом служила больше для разрядки; людские умы отличаются легкомыслием, и сегодняшний спор скоро забудется.

Проповедь Хратена являлась частью большего плана, как-то связанного с Элантрисом, и Сарин чувствовала необходимость раскрыть его карты. Неожиданно припомнив первоначальную цель посещения элантрийских стен, принцесса приблизилась к парапету и взглянула на город под ногами.

Даже сейчас город производил незабываемое впечатление.