Грядущая буря

Кто же отказывается от хорошей постели, не говоря о более выгодной с военной точки зрения позиции, оставшись жить в палатках в чистом поле?

Но Айил к городам относились с презрением. Большая часть зданий Малдена была сожжена еще при первой атаке Шайдо или разграблена в поисках ценностей. Двери были выбиты, окна разбиты, вещи разбросаны по улицам и втоптаны в грязь ногами гай’шайн, которые неустанно носили из города воду.

Точно муравьи, вокруг по-прежнему суетливо сновали люди; миновав городские ворота, они разбегались по бывшему лагерю Шайдо, хватая все, что можно увезти.

Фургоны придется бросить, если решено будет прибегнуть к Перемещению, – Грейди не мог создавать переходные врата достаточно большими, чтобы через них прошел фургон, – но до тех пор повозки будут немалым подспорьем. Отыскалось также много волов, и кто-то наверняка сейчас проверяет их, дабы удостовериться, что животные способны тащить фургоны. Жаль, что многие лошади, выпущенные Шайдо из городских конюшен, разбежались. Что ж, приходится довольствоваться тем, что есть.

Перрин приступил к осмотру очередного фургона, в который будут впряжены волы, и начал с длинного дышла.

– Следующий! – окликнул он.

– Милорд, – раздался скрипучий голос, – думаю, следующий – я.

Перрин взглянул на говорившего: Себбан Балвер, его секретарь. Сухое узкое лицо и вечная сутулость придавали человечку сходство с усевшимся на скале стервятником. Хотя куртка и штаны на нем были чистые, Перрину казалось, что от Балвера при каждом его шаге поднимаются облачка пыли.

От него даже пахло пылью, как от старой книги.

– Балвер, – промолвил Перрин, пробегая пальцами по оглобле, а затем проверяя на ощупь ремни упряжи, – я думал, ты разговариваешь с пленниками.

– Действительно, я был там занят своей работой, – сказал Балвер. – Однако меня стало мучить любопытство. Вы разрешили шончан забрать всех пленниц из Шайдо, способных направлять Силу?

Перрин через плечо бросил взгляд на пахнущего пылью секретаря.

Хранительницы Мудрости, которые могли направлять Силу, были одурманены настоем из корня вилочника, и их, по-прежнему остававшихся в беспамятстве, передали на милость шончан. Такое решение пришлось не по душе айильским союзникам Перрина, но он не мог оставить способных направлять женщин на свободе, чтобы они потом стали мстить ему.

– Не вижу, зачем они мне, – сказал он Балверу.

– Ну как же, милорд, от них можно узнать много важного.