Грядущая буря

Итуралде планировал отступать все дальше вглубь Арад Домана; отход даст некоторое преимущество его войскам и растянет линии снабжения у шончан. По его расчетам, он мог продержаться так еще четыре или пять месяцев. Но теперь от этих планов проку не было; они пошли прахом, когда Итуралде обнаружил, что по Арад Доману рыщет целое полчище проклятых айильцев. Если доклады были верны – а сообщения об Айил зачастую бывали преувеличенными, поэтому Итуралде сомневался, насколько им можно верить, – то их насчитывалось под сотню тысяч, и они удерживали значительную территорию на севере, включая Бандар Эбан.

Сотня тысяч айильцев. Все равно что двести тысяч доманийских солдат. А то и больше. Итуралде хорошо помнил Кровавый Снег двадцать лет назад, когда казалось, что за каждого убитого айильца он терял десять человек.

Он очутился в западне, еще немного – и его раздавят, точно орех между двух камней. Лучшее, что смог сделать Итуралде, это отступить сюда, в заброшенный стеддинг. Это даст ему преимущество против шончан.

Но очень небольшое. Шончанская армия в шесть раз превосходила его числом, и даже самый неопытный командир знает: сражаться при таком раскладе равносильно самоубийству.

– Раджаби, ты когда-нибудь видел мастера-жонглера? – спросил Итуралде, рассматривая карту.

Краешком глаза он заметил, как здоровяк озадаченно нахмурился.

– Я видел менестрелей, которые…

– Нет, не менестреля. Мастера.

Раджаби покачал головой.

Итуралде затянулся трубкой и лишь потом заговорил.

– Я видел однажды. Это был придворный бард в Кэймлине. Шустрый парень, и со своим умом мог бы найти себе применение получше, чем в этаком наряде щеголять. Барды нечасто жонглируют, но этот, когда его попросили, отказывать не стал. По-моему, он любил жонглировать и хотел порадовать юную дочь-наследницу.

Он вынул трубку изо рта, примял в чашечке табак.

– Родел, – сказал Раджаби. – Шончан…

Итуралде поднял палец, затянулся трубкой и только потом продолжил:

– Сначала бард жонглировал тремя шарами.

Потом спросил у нас – сможет ли он справиться еще с одним. Мы подбодрили его. Он взял четвертый, потом пятый, потом шестой. С каждым шаром мы хлопали в ладоши все громче, а он спрашивал, не добавить ли еще один. Конечно, мы кричали: «Давай еще!» Седьмой, восьмой, девятый. Вскоре в воздухе летал уже десяток шаров, и они мелькали так, что я уследить за ними не мог. Барду стоило немалых стараний жонглировать ими.