Грядущая буря

С Айбара он оставался только потому, что у пророка хватало последователей, чтобы не подпускать к себе приспешников Тьмы, свивших гнездо под крылышком у Айбара.

Верные последователи пророка – храбрые и все до единого ему преданные. И все убиты приспешниками Темного. Он принялся оплакивать их, склонив голову и шепча молитву. К нему присоединились и остальные. Они устали, но глаза их горели рвением. Тот, кто был слаб, тот, кто не был предан до конца, давным-давно либо бежал, либо погиб. С ним были лучшие, сильнейшие – и самые верные.

И каждый сразил множество приспешников Тьмы, сразил во имя Дракона Возрожденного.

С их помощью он воспрянет вновь. Но сначала нужно скрыться от Айбара. Сейчас пророк слишком слаб, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Но потом… Потом он убьет его. Да… Сомкнуть пальцы у него на шее… О да…

Пророк еще мог припомнить время, когда его звали иначе. Ах да – Масима. Те дни для него словно бы прятались в густеющем тумане, как воспоминания из прошлой жизни. И в самом деле, Масима переродился – как перерождаются в Узоре все люди.

Отбросив свою прежнюю, недостойную жизнь, он превратился в пророка.

Последние из его людей взобрались на вершину по обрывистому склону. Он плюнул им под ноги. Они подвели его. Трусы! Они должны были сражаться лучше! Он должен был захватить тот город.

Повернувшись, пророк двинулся на север. Местность начала казаться ему знакомой, хотя в Пограничных землях ничего похожего не встречалось. Нужно подняться к предгорьям, перебраться через них и выйти на равнину Алмот.

Там были преданные Дракону, они последуют за пророком, пусть даже многие о нем и не слыхали. Там он очень быстро снова станет силен.

Пророк продрался через заросли темного подлеска и вышел на маленькую поляну. За ним спешили его люди. Им вскоре понадобится какая-никакая пища, и нужно будет отправить кого-то на охоту. Но костров не разжигать. Им нельзя привлекать к себе внимания…

– Эй, Масима, – раздался чей-то негромкий голос.

Он зашипел, разворачиваясь; его люди, сбившиеся вокруг в кучу, потянулись за оружием.

У кого-то были мечи, у кого-то – ножи или боевые посохи, нашлась даже пара-тройка секир. Пророк обвел взглядом освещенную тусклым дневным светом прогалину, высматривая обладателя незнакомого голоса. Вскоре он увидел ее – невдалеке, на скалистом выступе, стояла, сложив руки на груди, женщина – с характерным салдэйским носом, чуть раскосыми глазами и короткими, по плечи, черными волосами.