Грядущая буря

Если Брин был неприятно удивлен, узнав, что кто-то наносит удары по его конным разведчикам, то Гавин поразился не меньше, обнаружив на униформе убитых им солдат эти три звезды. Каким образом врагам Белой Башни удалось нанять величайший военный ум во всем Андоре? И прежде всего, почему вообще капитан-генерал гвардии королевы сражается на стороне кучки мятежных Айз Седай? Его место – в Кэймлине, он должен оберегать Илэйн.

Да ниспошлет Свет, чтобы Илэйн уже прибыла в Андор. Не может быть, чтобы она до сих пор была с мятежницами.

Не сейчас, когда ее страна оставалась без королевы. Ее долг перед Андором перевешивает долг перед Белой Башней.

«А как обстоит дело с твоим долгом, Гавин Траканд?» – мысленно спросил он себя.

Гавин не был уверен, остались ли у него долг или честь. Может быть, вина за гибель Хаммара, кошмары войны и смерти у Колодцев Дюмай мучили его оттого, что он, как начинал понимать Гавин, неправильно выбрал сторону. Его верность принадлежала Илэйн и Эгвейн. Так почему же он продолжает сражаться в битве, до которой ему не было дела, почему он помогает стороне, которая – по всем имеющимся у него сведениям – была совершенно противоположна той, какую выбрали Илэйн и Эгвейн?

«Они – всего лишь принятые, – сказал он себе.

 – Илэйн и Эгвейн не выбирали, на какую сторону встать, они просто выполняют чужие приказы!» Но слова, сказанные ему Эгвейн тогда, много месяцев назад в Кайриэне, заставляли предполагать, что выбор она сделала по своей воле.

Она сделала выбор. Хаммар сделал выбор.

Гарет Брин, со всей очевидностью, тоже. Но Гавин по-прежнему хотел оказаться на обеих сторонах. И это разрывало его на части.

Когда от деревни отряд отделял час пути, Гавин приказал сесть на коней и выехать на дорогу. Остается надеяться, что разведчики Брина не станут осматривать местность за околицей деревни. Если они возьмутся за поиски следов, то наверняка обнаружат следы пятидесяти всадников – такое сложно не заметить. Сейчас лучше всего добраться до твердой земли, где на наезженной дороге их следы затеряются среди тысяч прошедших по ней чужих сапог и башмаков, копыт и колес.

Две пары солдат из отряда Гавина ехали в дозоре впереди и еще две держались позади. Остальные сохраняли молчание, хотя лошади теперь неслись шумным галопом. Никто не спросил, почему они отступили, но Гавин знал, что они, как Джисао, тоже теряются в догадках и мучаются сомнениями.

Они были славными парнями. Пожалуй, даже слишком. С Гавином, пришпорив коня, поравнялся Раджар.