Змей, умеющий говорить

Я искалечил себя! И ради кого!? Ради этих сволочей, которые таскают падших девок, играют в кости, а потом перерезают себе горло и подвешивают свое мертвое тело за ноги!

– Я полностью с тобой согласен. Давай я помогу. – Герман подошел к хозяину постоялого двора и помог ему встать на ноги. – Я очень тебя понимаю, очень. Я целый день бегаю по городу, как лошадь на ипподроме. К вечеру ноги опухают так, что становятся похожи на кувшины. А иногда, посреди ночи вваливается такой как он, – Герман скосил глаза в сторону Фемела, – и будит меня без всякого сожаления.

Посмотри какого цвета мои глаза, – Герман оттянул вниз нижнее веко правого глаза. – Посмотри. Видишь? Он красный как закат.

– Ты мне рассказываешь о ногах! Это мне ты рассказываешь о ногах!? Посмотри на мои! – задрав подол ночного хитона Аполлоний выставил вперед свою левую ногу. – Посмотри на эти огромные вздувшиеся жилы. Видишь? У тебя такие же!? Я уверен, что таких жил у тебя нет и не будет еще лет десять бегай ты по городу хоть круглые сутки напролет.

– Шикарные у тебя жилы! В забеге они обошли бы мои на целый круг.

– А как их выворачивает в непогоду! – Аполлоний закатил глаза. – О, как их выворачивает на погоду! Городской палач не сможет их вывернуть так, как их выворачивает в непогоду!

– Раз уж мы заговорили о ногах, так может быть поджаришь нам две свиных ножки. А? Очень тебя прошу.

– Нет, мой господин, лучше я поджарю вам на оливковом масле свиную печень с луком и посыплю ее свежей зеленью.

Помнится, вы хотели свежего хлеба с сыром… все это есть у меня. Будьте дорогими гостями на моей кухне.

– А что насчет вина?

– Есть! Есть отличное вино! Цветом как драгоценный рубин!

– Как темный рубин?

– Как самый темный рубин на всем свете!

– Отлично, – Герман хлопнул в ладоши. – Давай я почищу и нарежу лук, мой дорогой Аполлоний.

– Не стоит беспокоиться!

– Я настаиваю. Где у тебя лук? А, вижу! И нож нашел.

Хозяин постоялого двора сунул в печь тонких сухих щеп и как только они задымили и разгорелись подкинул в топку несколько больших поленьев.

На разогретом масле зашкварчала нарезанная крупными кусками печень.

– Ах какой запах… – сказал Герман. – Уютно у тебя здесь. Немного закопчено, побелить бы…

– Некогда, некогда, мой господин, – откликнулся Аполлоний. – Все суета проклятая! А я уже и не замечаю черных стен. Вам с кровью, или поджарить как следует?

– Как следует.