Змей, умеющий говорить

Точильщик ножей вращал камень высекая искры из металла, водонос орал во все горло предлагая чистейшую воду “только что набранную из ручья”, продавец хвороста остановился перевести дух и присел на вязанку дров, мальчишки бегали друг за другом беззаботно смеясь, пожилая нянька куда-то сопровождала девицу на выданье, десяток латников в полном вооружении построившись по двое шли строем скорчив свирепые рожи, знатный человек в богатой одежде гордо восседал на цокающем подковами чистокровном скакуне, пастухи гнали уныло мычащее стадо коров на бойню, рабы несли зашторенный паланкин, кухарка поставив наполненную овощами корзину на голову спешила на кухню, высоко в лучезарном небе кружила стая голубей.

Город жил обычной мирной жизнью.

– Твой наполненный серебром пояс у меня, я взял из него сумму необходимую для оплаты услуг лекаря. Откуда у тебя столько серебра и кто те люди, которые тебя избили? Ты похожа на служанку, стянувшую деньги у своей хозяйки. Так и было? Скажу тебе прямо, деньги ты больше не увидишь, но взамен я предложу тебе убежище, то есть – свой дом, на время достаточное… сама решишь, когда уйти.

Почему ты молчишь? Язык у тебя цел. Хотя бы кивни, – женщина застонала и села на дорожную брусчатку. Герман оттащил ее к краю дороги и посадил у стены дома. – Давай отдохнем, но не долго, – Герман стоял спиной к стене, закрыл глаза и запрокинул голову. – Мне можно доверять, женщина, я не чудовище. Душа у меня замарана, но я не чудовище. Приставать к тебе не буду, предпочитаю иметь дело со шлюхами. Если ты не против, я буду называть тебя Апрелией.

Проходящая мимо женщина бросила несколько медных монет сидящей на земле Апрелии.

– Премного благодарны госпожа, здоровья вам и деткам вашим, – гнусавым голосом поблагодарил ее Герман – Может бросить собачью службу и податься в попрошайки, – сказал Герман поднимая с земли Апрелию.

– Что ты тут со своей бабой вытворяешь! А ну пошли отсюда! Положь деньги на место! – трое нищих отделились от паперти храма, стоявшего на противоположной стороне улицы.

У самого крупного из них чудесным образом выросла нога и он, превратив увесистый костыль в дубину, пошел на Германа в сопровождаемый своими товарищами.

– А что такого? – удивился Герман опуская Апрелию на землю. – Ну попросил несколько медяков на корочку хлеба и глоток воды, что в этом такого? Я не знал, что это место уже намолено другими бедолагами. Сейчас мы уйдем.