Всадник

– И что, братья? Мы так и будем прятаться?! Всадник крови хочет, так утолим его жажду! – с яростью в голосе закричал Партатуя.

Он изо всех сил оттолкнул щитом латника, на мгновение, открывшись, нанес рубящий удар сверху своим кавалерийским мечом по шлему воина, стоявшего рядом. Тот, сраженный, упал, дико стоная и держась за глаз, через мгновение он уже был затоптан своими же товарищами. Партатуя, верный своему слову, продолжал рубить все, что ему попадалось под руку. Казалось, что его меч сам каким-то чудом находит щели и уязвимые места в доспехах врага.

Скилур увидев, ярость Партатуи начал напирать в свою сторону, ведя воинов за собой. Мазсе разрывался. На правой стороне рубился Партатуя столь дико и не обуздано, что сам Великий Всадник бы позавидовал. На левой стороне теснил врага старший брат. Ещё одна молния ударила прямо перед взором мальчика, попав в какой-то дом во внутреннем дворе замка, осветив дикое лицо бегущего на него латника. Оно было залито кровью, зубы сжаты и оскалены от гнева.

Шлем его сполз на левый глаз, закрывая обзор. Мазсе отбил его удар щитом, выставив лезвие меча вперед. Меч скрипнул, пробивая кольчугу врага. Тело упало в сторону, гримаса спала. Вновь грянул гром, начался ливень.

– Центр! – крикнул Мазсе, видя, как враги прорвали стену из щитов.

Мазсе отскочил от одного удара, увернулся от летящего на него тела, полностью закованного в доспехи. Нанес рубящий удар, какому-то воину, не видящему его. Двое, трое налетело на Мазсе. Он отбивал удар за ударом.

Одного рыцаря сразила стрела, выпущенная своим же товарищем. Видимо, она предназначалась Мазсе. Парировав выпад рыцаря с полуоткрытым шлемом на голове, он легко провел лезвием по его горлу, но этого хватило, чтобы кровь противника хлынула на камень, из которого была выложена стена замка. Развернувшись, мальчик нанес удар по ноге оставшегося за спиной врага, тот припав на колено, лишь посмотрел в сторону Мазсе, ожидая своей дальнейшей участи. Мазсе не колебался. С размахом от плеча, он срубил голову неприятеля.

– Руби под углом, – так учил отец.

Из башни все прибывали и прибывали сератаи, теперь уже они теснили врага. Мазсе потерял из вида брата в этой кромешной тьме. Кольчуга сковывала его движения, сам он весь промок до нитки, во рту был привкус крови. Еще один удар молнией осветил побоище.

– Партатуя! – воскликнул Мазсе, увидев его отрывающегося от своих воинов вперед.

– Он загонит себя в ловушку, – подумав об этом, Мазсе бросился к нему.