Всадник

Он повесил их на выходе из квартала, где расположились воины Марсагета, как предупреждение каждому.

– Снимите и сожгите. Думаю, они усвоили, что бывает с теми, кто нарушает мои законы, – распорядился Мазсе.

Он, Партатуя и Эдвин, который стал самым доверенным для Мазсе человеком, поднявшись рано утром, объезжали город, дом за домом, квартал за кварталом, осматривая, что ещё требуется восстановить. Партатуя зевал, ему было скучно, и он просто мотал головой и поддакивал на все решения Мазсе.

Эдвин же, напротив, показывал, какие дома следует снести, а какие отстроить, говорил о том, что после зимы необходимо будет расширить дороги, по которым конница Мазсе передвигалась лишь по пять коней в ширину.

В город прибывали люди, поначалу единицы, потом целые семьи, а теперь каждый день в Антерол приходило не меньше сотни человек. Два дня назад Эдвин распорядился собрать урожай с немногих уцелевших полей на севере и юге страны. И теперь в город приходили повозки с зерном, что весьма обнадеживало Партатую, который поначалу хотел закрыть город.

Он кричал на Мазсе, говоря, что, если они и дальше будут пускать людей в город, еды им не хватит и до конца зимы.

Часть продовольствия приходилось постоянно отправлять в горы на севере, где уцелел целый шахтерский городок. Поначалу они отказались присягать Мазсе, и даже к речам Эдвина они были глухи, но, когда Мазсе пришел к стенам городка со своими воинами, признали его своим вождем.

А вчера пришла первая партия железной руды из шахт.

Мазсе проезжал мимо квартала кузнецов и остановился посмотреть на их работу. Уже издалека веяло жаром, а шум, крики и звон металла становились все сильнее, пока Мазсе подъезжал к литейной. Расплавленное железо переливалось из одного чана в другой, затем им наполняли заготовленные формы мечей, топоров, ножей, с которыми уже вручную работали кузнецы, придавая им надлежащий вид.

В кузницах уже трудилось больше сотни мастеров, половина из них впервые стояли за наковальней, но Мазсе нужно было как можно быстрее получить свои стрелы.

Он без труда узнал тучную фигуру Брэди. Кузнец, весь в копоти и грязи, руководил процессом. Мазсе на восточном языке с грубым сератайским акцентом окрикнул его. Но из-за шума, стоявшего в плавильне, он докричался до кузнеца лишь с третьего раза.

Весь погруженный в работу, он был явно недоволен, что его отрывают.