Всадник

Весь его план шел насмарку.

– Мы взяли их одежды, коней. Издалека он не заметит разницы. И второпях решится переправиться, а потом будет уже поздно, мы нападем на него и заставим преследовать, – сказал разведчик.

– Вы уже трупы, – пленник продолжал ухмыляться.

– Я узнал, что хотел, – сказал Мазсе холодным металлическим голосом.

И Иданфирс без промедления провел лезвием ножа по горлу своего пленника.

– Как только войска Симеона появятся у реки, отправь своих переодетых разведчиков на ту возвышенность, – Мазсе указал на небольшой холм на севере, – и маши флагом, призывая их скорее переправляться.

Сам Мазсе не смыкал глаз всю ночь. Эта была его первая самостоятельная битва, первое сражение в качестве вождя, в котором он обязан был победить.

На рассвете к нему прискакал разведчик и сообщил, что Симеон со своим войском подошел к реке. Он отдал приказ Иданфирсу занять холм и подать знак Симеону.

А сам спустился ниже своей позиции по холму на восток, чтобы лично увидеть армию Оберола. Всадники, приближаясь к реке, останавливались и перестраивались для прохода по мосту. Ярко-синие знамена украшали копья и пики всадников. Сами воины были закованы в причудливые доспехи, у одних на шлемах были рога, у других подобия крыльев летучих мышей. Были и те, у кого на лицевой стороне шлемов были выкованы изображения львов, волков и медведей. Издалека Мазсе не видел всего разнообразия и пестроты армии Симеона, перед его взором они сливались в одну сплошную массу, окрашенную в синие и черные цвета.

Мазсе перевел взгляд на холм, где вовсю размахивал флагом Иданфирс, затем вновь посмотрел на конное войско, толпившееся по ту сторону реки.

– Помоги нам Всадник, ведь нам, как никогда, сейчас нужна твоя помощь, – произнес Мазсе, сжав в кулак рукоять сломанного меча.

Войско Симеона прекратило перестраиваться и замерло в ожидании, замер и Мазсе. Раздался еле слышный крик кого-то из рыцарей, и войско сплошным потоком направилось к переправе.

Глава 9

– Где они были, когда ваши дома грабили, мужей убивали, а жен насиловали? Где они были, когда детей ваших в рабство уводили? – надрывался монах.

Толпа, выстроившаяся полукругом перед Эдвином, внимала каждому его слову.