Без причины

 Андрей Осипович этого не рассказывал

Максим Зацепин понял, что надо быстро искать выход из создавшегося положения. Он осторожно двинулся на площадку к квартирным дверям.

Итак, он на четвёртом этаже – никто из его знакомых здесь не живёт. Перед ним три двери, ведущие в квартиры, и одна – к мусоропроводу. Одна из дверей старенькая, ненадёжная.

Максим разогнался и со всей силы ударил по ненадёжной двери ногой, та сразу же повалилась на пол вместе с вырванными петлями и замком, словно её вообще по-настоящему ничего не держало.

Пробежав несколько шагов по коридору, Зацепин обернулся и увидел на входе незнакомого типа. Тот улыбнулся и направил на него пистолет с глушителем. «Ту-ту-ту», – раздалось три приглушённых выстрела.

Максим нырнул на кухню. Он потянул на себя две узенькие двери и выскочил на застеклённый балкон. Всё – тупик. Ни пожарной лестницы, ничего, что могло бы послужить для его спасения.

И тут загремел пистолет без глушителя.

– Убью козлов! – заорал какой-то старик.

Максим осторожно выглянул с балкона и увидел в коридоре напротив кухни грозного старика в семейных трусах. Он стоял с пистолетом в руках. Затем резко развернулся и шагнул на кухню.

– Только не убивайте меня, – заорал Максим. – Я ни в чём не виноват.

5. Рассказывал Осипович Андрей

Максим позвонил мне через два часа после того, как мы с ним расстались. Он рыдал прямо в трубку. Я в это время пил кофе на кухне и думал о парне с пистолетом.

– Они подонки! Они суки! Они козлы грёбанные!

– Что стряслось? – спросил я.

– Они били её… беременную. Лупили по всему телу. На ней нет живого места.

– Марину били? Жену твою?

– Да! Да! Да! Ё-моё! Я убью этих тварей!

– Ты скорую вызвал?

– Какую нахрен скорую? – впал в истерику Зацепин. – Она мертва! Мертва!

– Сиди дома, – крикнул я. – Я сейчас буду.

Когда я приехал к Максиму, у него в квартире работала бригада оперативников из убойного отдела и мне не разрешили даже войти.

Во дворе стояли четыре милицейских машины и дежурили три омоновца с автоматами в руках. Я сел на скамейку и уставился на газету, торчащую из урны. Она была скомкана. Мне показалось, что в неё что-то завернули, прежде чем выкинуть. И меня пробрало любопытство. Я пододвинулся поближе к урне и вытянул скомканную газету.