Через две недельки – жарить!

Меня хватило только на то, чтобы притопывать ногой. Я прислонился к фонарному столбу перевести дух. Ночь только начиналась, но все, кроме нас, давно были пьяны. Мое внимание привлекла Галина – Мама Стифлера, с которой мы сидели рядом на вечернем занятии. Я тогда не решился с ней заговорить. Сейчас Галина стояла немного в стороне от «рейва» и растерянно смотрела в пространство перед собой, на какое-то одной ей видное разбитое корыто. Мне стало жаль ее, я уже безо всякого стеснения подошел к ней и попытался приободрить:

– Отчего же вы не анимируете?

Галина безучастно посмотрела на меня и ничего не ответила.

Назавтра она не явилась на утреннее занятие, и больше я ее не видел.

Когда Оля отпустила домой тех, кто больше не желал зажигать, я отыскал Владыку. Ему, насколько я помнил, по режиму уже давно полагалось быть в постели. По пути в гостиницу мы обсудили произошедшее.

– Эх, кто бы мог подумать, что будет так весело! – от радости я чуть не захлебывался. Я уже не пытался скрыть от чужих глаз свою новую майку, наоборот, грудь сама собой выпячивалась, а ноги загребали той самой раскорякой.

– Весело-то весело, но непонятно, эффективно ли. Возможно, что и нет, – Владыка осторожничал, хотя и он был очевидно доволен.

Мне же не требовалось никаких доказательств, я твердо верил, что нащупал золотую жилу:

– Чую свободу! Жизнь чую! Анимация – это все!

Глава 3. Расширение рамок

На следующее утро я проснулся раньше будильника. Сквозь просвет в занавеске мне прямо в глаз бил утренний луч; в спальне, несмотря на ранний час, становилось душновато.

Я был весь обмотан простыней: видимо, ночь была неспокойной, с катаниями, и действительно, я не чувствовал себя отдохнувшим. Это было похмелье секс-аниматора. Вчерашнее веселье казалось бесконечно далеким, внезапно обретенной свободы и след простыл, зато стыдоба припомнилась с новой силой. Жарка ускользала прямо из-под носа. А ведь перед сном я уже планировал, как вернусь в Город и буду ходить по клубам в женском платье и на каблуках, настолько мне все будет нипочем.

Через час, утешившись дынькой за завтраком, но все еще в некотором унынии, я снова сидел в конференц-зале и слушал утреннюю лекцию о «расширении рамок». Тут потребуются некоторые пояснения.

Согласно Маэстро, главным принципом жарки была игра:

– Серьезный, «взрослый» человек не способен соблазнять. Его грызет совесть, страх перед осуждением или осмеянием, боязнь ошибиться. Самец не таков.