Никто не знает тебя

Эйнсли безмолвно вытянулась, готовая в любое мгновение приободрить и приласкать испуганного зверька, своего брата. Но на Рида ее утешения больше не действовали.

Не отрываясь от экрана, он скреб шрам на костяшке.

О чем болтала эта женщина? Обстоятельно перечисляла зверства Виолы? Недавно кто-то пустил слушок о висячем замке на двери в спальне мальчиков – и на улице сарафанного радио вновь наступил праздник. Да и кто пропустил бы такую пикантную подробность?

Или дикторша поражалась нанесенным Клэр ножевым ранам, ища и не находя ответа: что переполнило чашу терпения Виолы и толкнуло ее на убийство матери?

На экран поместили его собственное фото, и телеведущая сочувственно и скорбно понурилась, как делали все вокруг, когда речь заходила о Риде.

Эйнсли попыталась выхватить у него пульт, но он отвел руку.

Интересно, а что бы эти люди сказали – да, да, что бы сказали все эти люди, взирающие на него со смесью жалости и откровенного любопытства, – узнай они правду?

Эйнсли вздохнула и нетвердой рукой потрепала его по колену.

– Не мучь себя, ладно?

Рид хмыкнул – вот еще, не дождешься – и защелкал пультом, переключая каналы, пока на экране снова не замелькало лицо Клэр.

Плохо же Эйнсли его знала, если думала, что для душевных мук ему требуется помощь новостных программ.

3. Гретхен. Наши дни…

Сложив на груди руки, Шонесси навис над телом Лены, затем вскинул голову и в упор уставился на Гретхен:

– Не будь все ясно, как дважды два, я предположил бы, что это ты ее укокошила.

Гретхен до боли в челюсти стиснула зубы. Сосчитала до десяти, успокоилась. Никакого яда в голосе. Никакой враждебности. Она легка и беззаботна. Что ее жизнь? Великолепно срежиссированный и блистательно сыгранный спектакль!

– Прощу прощения, – ухмыльнулась она, – но я бы все сделала чисто. Комар носу не подточил бы.

– Так поэтому я и сказал «не», – многозначительно произнес Шонесси, пряча улыбку в уголках рта.

Маркони растерянно заморгала:

– Странные у вас шутки, честное слово.

– А мы и не шутим, – заверила ее Гретхен. – Что же до детектива, то он вообще лишен чувства юмора.

– Вам виднее. – Пожала плечами Маркони.

Ничего не скажешь, весомый интеллектуальный вклад в беседу. Гретхен поспешила прочь. Нараставшая в ней ядерная смесь из скуки и раздражения теснила грудь, и она боялась, что вот-вот взорвется.