Проклятие одиночества и тьмы

– Я знаю, что они бы расправились с детьми, если бы я не появилась. Я знаю, что они пытались лишить ее земли в пользу короны. А что об этом известно тебе?

– Они бы расправились с детьми, если бы Грей и я не… – Я замираю; из-за раздражения до меня не сразу дошел смысл второго утверждения. – Что ты сказала?

– Я сказала, что эти люди пытались лишить ее земли в пользу короны. В твою, ведь так? – Она вырывается из моей хватки.

– Если они такое сказали, то это была ложь.

Кто-то из детей громко и весело смеется.

Грей расстелил свой плащ на снегу, чтобы дети могли встать на него. Кажется, командор корчит рожи ребятне. Мальчишка лет четырех набрался смелости выглянуть из-за матери, а малыш помладше хихикает между приступами дрожи и повторяет: «Еще! Еще!»

Когда Грей замечает мой взгляд, он тут же выпрямляется и становится серьезным.

Харпер теряет терпение.

– Они замерзают, – говорит она. – Или помоги им, или убирайся. Я остаюсь помогать.

Девушка возвращается к Фрее и расстегивает сумку, висящую на плече.

– Здесь немного еды, – говорит Харпер, стараясь не трястись от холода. – Она немного помялась, но это хоть что-то.

Взгляд женщины перемещается на сумку, а затем снова на Харпер.

– Миледи, – шепчет она. – Я не могу…

– Можете. – Харпер слегка встряхивает сумку. – Возьмите.

Фрея сглатывает и берет сумку так осторожно, словно в ней что-то ядовитое. Дети же сразу начинают копаться в ее содержимом.

– Мама! – кричит мальчишка.

– «Кривой Вепрь» не так далеко, – говорю я. – Мы поедем вперед и подготовим комнату для тебя и детей.

Харпер удивлена:

– Ты оставишь нас одних?

Я не обращаю внимания на нее и развязываю свой плащ.

– Грей, распредели детей по двум лошадям. – Я становлюсь перед Фреей и накидываю плащ на ее плечи.

Женщина замирает и отступает на шаг, качая головой:

– Ваше Высочество, я не могу…

– Ты замерзла. – Я смотрю на Грея, который сажает самого старшего мальчишку на лошадь.

Харпер смотрит на все происходящее в замешательстве.

– Ты только что сказал, что вы с Греем поедете вперед.

– Нет, миледи. – Я поворачиваюсь к ней: – Я говорил про меня и вас.

Харпер открывает рот и тут же закрывает.

Шах и мат.

Затем ее губы сжимаются в тонкую линию.

– Лошадей больше нет.

– Есть одна. – Я поворачиваю голову и три раза коротко посвистываю, разрезая ночной воздух.