Сердце яростное и разбитое

Глаза Тайко распахиваются от удивления, но он улыбается.

– Грей.

– Мой секрет подвергает тебя опасности, – мрачно замечаю я. – Если меня поймают и выяснится, что ты все знал…

– Тогда сделай так, чтобы тебя не поймали.

Его слова заставляют меня улыбнуться.

– Ложись спать, – говорю я. – Лошади еще до рассвета начнут требовать завтрак.

Тайко забирается в свою кровать, и я возвращаюсь в свою. Между нами снова воцаряется молчание. На этот раз оно на меня не давит. Мое сердце не начинает биться чаще, пытаясь подготовиться к скрытой в ночи опасности.

– Джоди сказала, что ты ешь как человек из знатного рода, – говорит Тайко. – Ты был дворянином? До всего этого?

– Нет, – отвечаю я, и мне становится так хорошо от того, что я могу хоть кому-то сказать правду, что едва не вываливаю перед Тайко всю историю от начала до конца. – Я был мечником. В Королевской гвардии.

– О.

Груз правды на некоторое время заставляет Тайко замолчать, но затем мальчишка перекатывается на бок лицом ко мне.

– Погоди-ка.

Я замираю, готовясь к тому, что правда могла что-то изменить.

– Что?

– Получается, ты мне поддавался, когда мы упражнялись на мечах.

– Да, так и было.

– И ты можешь научить меня большему?

В голосе Тайко звучит такое ярое нетерпение, что я не могу удержаться от смеха. Скорее всего, мне нужно было просто предложить в обмен на его молчание уроки по владению мечом.

– Так научишь? – напирает Тайко. – Если мы будем держать наши тренировки в тайне?

– Да, – говорю я, улыбаясь.

Глава 5

Лия Мара

Дни идут. К тому времени как мы подъезжаем к замку принца, я измотана дорогой и беспокойством. Я все еще делю карету с сестрой, потому что альтернативой было бы нахождение в одной карете с матушкой. Нолла Верин, может быть, и не разделяет моего унылого настроения, но она хотя бы не читает мне лекции об обязанностях главы государства. Сестра знает, что меня расстроило – вероятно, все в курсе этого, – но она никак не оправдывается за то, что случилось со звероловом и его дочкой.

Я и не жду от Ноллы Верин оправданий. Мне они не нужны. Я понимаю, почему она приняла такое решение. Я знаю, что наша матушка гордится этим решением.

Я тоже должна гордиться. Но гордости я не испытываю. Меня продолжает преследовать воспоминание о девочке, накрытой телом отца. И воспоминание о мокром от слез лице ее сестры, которая пряталась в лесу.

Я никому о ней не сказала. Даже с Пэрришем я держу рот на замке.