Сердце яростное и разбитое

– Скажи своим людям, чтобы они не подходили.

– Это он! – раздается голос трибун. Он кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, кому он принадлежит. – Это он! Я знал, что он жив.

Мое сердце замирает от страха. Дастан злобно смотрит на меня, но затем выражение его лица медленно меняется. Его злость превращается в недоумение.

– Командор Грей?

Мне нужно принять решение. Находящиеся между нами лезвия дрожат от усилий с обеих сторон.

– Не дай ему сбежать! – кричит голос.

– Я не твой командор, – говорю я Дастану.

– Но…

Я ударяю его в челюсть рукой, держащей кинжал. Это дает мне буквально секунду форы, но и этого достаточно, чтобы броситься обратно в узкий проход. Мимо моего плеча со свистом пролетает стрела и застревает в стене. За ней следует вторая, которая ударяет меня по броне и, не причинив никакого вреда, отскакивает в сторону.

Проход ведет во двор, но я хватаюсь за лестницу, приставленную к боковой стене, и лезу наверх, преодолевая две ступеньки за раз. Я оказываюсь на чердаке как раз в тот момент, когда стражники выбегают во двор.

Под моими пальцами грязь и паутина. Я задерживаю дыхание. Мое сердце бешено колотится в груди, моля о воздухе.

Толпа на трибунах сходит с ума, и голоса множества зрителей эхом разлетаются по всей арене. Люди стараются убраться подальше, разбегаясь в разных направлениях.

Как только люди оказываются на безопасном расстоянии, я начинаю ползти, пригнувшись к полу чердака.

Я нахожусь в части стадиона, противоположной той, где мы с Тайко спим над конюшнями.

Если бы мне повезло, я мог бы доползти дотуда, спуститься в конюшни и ускакать на лошади еще до того, как хоть кто-нибудь поймет, что происходит.

Я вспоминаю о серебряном браслете, спрятанном в моем матрасе. Я могу исчезнуть без следа.

В любом случае, мне не везет. Чердак по эту сторону стадиона тянется всего лишь до оружейной. Мне придется слезть вниз и каким-то образом через толпу добраться до конюшен.

У меня уходит меньше десяти минут на то, чтобы прокрасться в пыльном полумраке до оружейной, которая оказывается пустой.

Я практически бесшумно спускаюсь с чердака, но скрейвер вздрагивает и начинает стучать по прутьям решетки, шипя на меня.

Я игнорирую его и снимаю со стены ножи, которые засовываю в нарукавники, после чего еще два размещаю на ремне для меча.

Голос Уорвика гремит над гулом толпы, и его слышно через закрытую дверь.

– Конечно, командор, – в голосе мужчины слышится паника вперемешку с услужливостью.