В плену морских чудовищ

– Я не хочу! Я не хочу туда, Даруна!

С моих глаз уходит тяжесть: ведьма сняла с них ткань и протерла лицо сухим полотенцем. Следом почувствовала движения двух пальцев на закрытых веках, которые мгновенно забрали остатки жжения. Подушечки чужих пальцев, словно льдинки, приятно холодят кожу.

– Ласта, ты ведь уже не ребенок. Ты должна понимать, что происходит, – терпеливо объясняет она.

Я снова могу видеть, поэтому смотрю на нее снизу вверх, насупившись.

– Почему я должна чувствовать во рту привкус морской соли?

Наиграно, сама слышу.

Ведьма цепко смотрит на меня, попеременно переводя взгляд то на мои глаза, то на мои щеки, которые она разминает большими пальцами.

– Отец уже послал Истра на войну и…

Я хотела сказать что-то еще, искала слова, но не могла подобрать нужных. "Давай же, – говорила я себе, – найди что-то колкое, пробей брешь в обороне этой ведьмы. Ты знаешь ее с детства! Может сыграть на жалости? Или наоборот…"Закончить мысль я не смогла, жуткая боль прострелила центр лба и я поморщилась, так и не закончив свою речь.

Даруна цыкнула и принялась массировать мой лоб.

– Яд шпорника очень коварен, не стоило подвергать себя таким истязаниям.

Я аккуратно смотрю на ее реакцию. Недовольной она не выглядит, хоть и раскусила меня. Ведьма добавила твердо:

– Тем более сейчас.

Я бегаю глазами по полу, не в силах найти на нем то, что могло бы меня успокоить, а затем отвечаю:

– Да, – не могу сдержать язвительную улыбку.

– Это вовсе не так, – спокойная и рассудительная Даруна убрала руки от моего лица.

– Они – рыбаки, – пауза, – г-л-у-п-ы-е, – произношу по буквам. –  И невоспитанные!

– Ласта! – строгим тоном произнесла верховная, повысив голос.

Иногда мне кажется, что эта ведьма считает своим долгом вразумить меня. Будто бы иногда она забывается и думает, что является моей матерью.

– Они настолько необразованы, что уже и сами превратились в зверей. Дикие рыбы. И ты сама знаешь, каким образом устроена их власть! – я тяжело дышу, мне мало этих слов. Я хочу сказать о них больше, много больше…

– Или как была устроена! Неважно! Кем бы они ни были сейчас, как бы себя не называли, они останутся дикарями!

Сказанное распаляло меня еще больше. Каждый вдох давался с трудом. Я не могла отдышаться. От злости перехватывало дыхание.