Амазонки нашего времени. Часть Вторая

Екатерина прекрасно понимала: раз уж есть такой прецедент полигамии – из-за денег ли, из-за власти ли, или из-за любви, сейчас не столь важно – обязательно найдётся та, менее принципиальная, кого не придётся долго уговаривать стать тринадцатой Стервочкой! Время испытывало Катю, и чем дальше оно уносило бывшую секретаршу и бывшую Тринадцатую… хотя,– «Стоп – разве я уже бывшая?! …» Чем дальше – тем сильнее хотелось Кате повернуть свою лодочку против течения! И вот – вчера вечером, управившись со всеми делами раньше обычного, Екатерина с особой явственностью вспомнила всё и всеми своими клеточками почувствовала, что надо ещё раз – только уже окончательно, без всякого принуждения, решить: что же ей делать? Лететь самой либо вернуться в стаю! Если она Чайка – она обязана решить всё сама, пусть все Султаны на Свете подвинутся ради неё! Позже – уже будет поздно! Сегодня, только сейчас!

«О чём это ты – чудо гороховое?!» – пыталась урезонить её первая Катя, менее щепетильная, но более расчетливая: «Какая тринадцатая корона? Какие Амазонки в Двадцать первом веке?! У тебя бизнес, связи, перспективы,– займись вплотную делом…» Но с другой стороны кто-то более впечатлительный, но не менее настойчивый неустанно искушал: «Лидочкины чёртики, овальный зал, пояс и сапожки из кожи варана под цвет твоих волос, Корона с твоими знаками зодиака,– всё это было! Может это и глупость, но ведь сотни здоровых и не глупых мужиков до сих пор скачут на лихих конях по донским степям в штанах с лампасами и в папахах – величают себя достойными потомками славных казаков!» «Но многие другие мужики откровенно смеются им в след и крутят пальцем у виска!» – тотчас замечает расчетливая Катя.

«Однако блеск в глазах взрослых детей, возрождающих казачью вольницу на фоне космических ракет, атомных электростанций и компьютерных технологий,– заставляет завидовать им ещё более многих – кто ещё не решился к ним присоединиться!»

В России простых ситуаций не бывает! И уже не знаешь: действительно ли Вий чистый плод воображения Гоголя,– а был ли бал сатаны у Булгакова простым вымыслом – и уже начинаешь искать на глобусе «у Лукоморья дуб зелёный с русалками…» Казалось бы: чему там удивляться? Куда же ещё реальнее? Во что здесь ещё верить? Какие теперь могут быть чудеса?

Вдруг! Всего один шаг с асфальтированной трассы в поле, или в лес, к реке ли, к болоту ли – в горы… И уже ничто здесь не кажется раз и навсегда определённым.