Этюд в тонах Шарлотты

Не мешкая я повис на подоконнике и спрыгнул.

Едва мои ноги коснулись земли, как страх сменился восторгом.

Наверху со щелчком закрылось окно. Холмс приземлилась рядом, я схватил ее за руку и повернул к себе.

– Тебя видели? – спросил я, задыхаясь.

– Нет, конечно.

– Холмс, – сказал я, – это было блестяще.

Снова ее мимолетная улыбка:

– Да уж, пожалуй. Особенно для первой попытки.

– Для первой – то есть ты раньше такого не проворачивала?

Она пожала плечами, но глаза ее блестели.

– Ты привела нас на место преступления, украла улики – отчего мы будем выглядеть еще более виноватыми, – и ты еще никогда такого не делала? – Если это прозвучало слегка истерично, то только потому, что я начинал слегка истерить.

Но Холмс уже двигалась дальше.

– Нам надо попасть в мою лабораторию, – сказала она, вытаскивая свою обувь из сумки, – не вызывая вопросов насчет того, почему это мы вместе. Может, разделимся и встретимся там минут через двадцать? Научный корпус, комната 442.

– Она элегантным движением перебросила мне мои кеды. – Не торопись, хорошо? Я хочу добраться туда первой.

Кабинет номер 442 оказался обычной кладовкой.

Большой, конечно, но все же.

Когда я вошел, Холмс уже колдовала над своим оборудованием. Выглядело впечатляюще, до этого я видел такое только в кино – пробирки разного калибра: длинные и узкие, большие и широкие, с таинственной зеленой жидкостью, от которой поднимался пар.

Горелки Бунзена сияли, словно софиты. Вся эта конструкция гордо возвышалась в центре комнаты. Пара настольных ламп, закрепленных на книжном шкафу, добавляла света. В шкафу теснилась коллекция потрепанных учебников, начиная от дарвиновского «Происхождения видов» и «Анатомии» Грея до толстенных томов с названиями типа «История почвы» и «Баритсу и вы». Книгам о ядах была выделена целая полка. А в самом низу я заметил биографию доктора Ватсона, ту самую, которую мама запретила мне читать из-за ее скандального содержания (конечно же, я немедленно ее прочел. Оказалось, он очень… нравился женщинам).

Ну а рядом с ней в качестве единственного представителя художественной литературы стояли рассказы доктора Ватсона о Шерлоке Холмсе в красивом кожаном переплете. Полное собрание, всё от «Этюда в багровых тонах» и до «Его последнего поклона». И, судя по потрепанным корешкам, эти книги явно были зачитаны до дыр.