Этюд в тонах Шарлотты

Я прослушал сообщение с голосовой почты.

«Это детектив Шепард, мне нужен Джеймс Ватсон…»

За столом Холмс рассматривала дно колбы Эрленмейера.

– Желтый осадок, – сказала она больше самой себе, чем мне. – Великолепно. Просто идеально.

Фальшиво напевая себе под нос, она перелила раствор в пробирку, закупорила ее и опустила в карман.

Я дослушал сообщение Шепарда, чувствуя, как от страха скрутило живот.

– Где здесь уборная? – сонно спросил я. – Мне надо умыться.

Она молча показала на раковину в углу, и я ополоснулся холодной водой.

– Судя по тому, что сказал детектив, – начал я, – они уже пообщались с моим отцом, который, видимо, считает, что я уже лезу в петлю, поэтому мы все встречаемся в моей комнате через тридцать минут. Что я ему скажу?

Конечно, этот вопрос был риторическим, хоть и весьма деликатным, но Холмс отошла от стола и села на потрепанный подлокотник дивана.

– Твоему отцу? – спросила она, и я кивнул. Ее сложенные в замок руки лежали у нее на коленях, и я заметил мелкие шрамы на внутренней стороне одного из локтей.

Тут я вспомнил слова той рыжеволосой, что ее деньги уходят ей в вену.

– Я не видел его с двенадцати лет.

– Расскажешь почему? – спросила Шарлотта.

Было ясно: она знает, что так должны вести себя друзья – проявлять интерес к жизни друг друга, выслушивать, если друг расстроен, – и изо всех сил пытается это изобразить. Но так же ясно было, что она предпочла бы прогуляться по оголенным проводам.

Впрочем, она могла спросить и развлечения ради.

Черт ее разберет.

– Лучше ты мне расскажи, – ответил я. – Я уверен, ты уже кое о чем догадалась. Прочитала по невидимым следам на моем мизинце.

– Вообще-то это не шутка.

– Знаю, – отозвался я. – Но, может, к этому лучше относиться попроще. Нам обоим.

– Попроще? – вздохнула Холмс и бросила мне куртку. – Поторапливайся, а то опоздаем.

Резкий ветер гулял по двору, но небо над головой было пронзительно-ясным. Ученики, сбившись в группы по два-три человека, прятались от холода.

Проходя мимо, я успел заметить, что некоторые плакали не стесняясь; первокурсники, вероятно даже не знакомые с Добсоном, обнимали друг друга.

Но когда показались мы с Холмс, они просто… забыли про все. Забыли про свои разговоры, про слезы и душераздирающие истории. Один за одним, они поворачивались к нам; послышался шепот.

Своей миниатюрной белой ручкой Холмс взяла меня под локоть и потащила вперед.

– Так вот, – заговорила она быстро.