Картина преступления

– Но разве это лучший способ? – услышал я собственный вопрос, хотя не собирался спорить с ним – просто сорвалось с языка: – Вы не думаете, что лучше видеть последствия ваших действий непосредственно, так, чтобы в будущем вы могли действовать мудрее?

– Ты рассудительный парень, – сказал Алистер, хотя я не уверен, что он действительно имел это в виду. – Ты считаешь, мне надо было настоять, чтобы Шарлотта осталась и наблюдала за последствиями ее действий после той катастрофы с Августом Мориарти, вместо того чтобы отсылать ее для нового старта?

– Я…

– Есть много способов принимать на себя ответственность.

Не всегда нам надо платить за наши грехи кровью или жертвовать своим будущим. Но я слышу, что Шарлотта идет сюда, и нам лучше переменить тему. – Он подмигнул мне. – Знаешь, ты не такой, как я предполагал.

– А чего вы ожидали? – спросил я, внезапно почувствовав себя неловко.

Я не был готов для такого рода глубоких разговоров на темном океанском дне.

– Ну чего-то меньшего, чем ты есть.

 – Он встал и подошел к окну, глядя поверх темных холмов, спускающихся к морю. – И это позорно.

– Что «это?» – не понял я, но Холмс уже стучала в дверь кабинета.

– Мать меня убьет, – сказала она, когда я открыл дверь. – Мы должны были быть внизу пять минут назад. Привет, пап!

– Лотти, – сказал он, не оборачиваясь, – я скоро спущусь. Почему бы тебе не проводить Джейми в столовую?

– Конечно.

Она продела свою руку сквозь мой локоть как само собой разумеющееся. Мы еще ссорились? А мы вообще-то ссорились? Я запутался в этой цепочке мыслей – и в любом случае это не имело значения в обширном доме ее предков на исходе зимы.

У меня появилось чувство, что без Холмс в качестве переводчика до конца этой недели я не доживу.

– Выглядишь роскошно, – сказал я ей, потому что она так и выглядела – в длинном платье, с подкрашенными губами и волосами, завязанными в узел.

– Я знаю, – вздохнула она. – Не ужасно ли это? Давай просто перетерпим.

Эмма Холмс не разговаривала со мной.

В действительности она вообще не разговаривала с кем бы то ни было. Ее левая рука блестела кольцами, и ею она потирала шею. Другая рука была занята бокалом. Это не было бы проблемой, но, будь их столовая континентом (а по размерам было на то и похоже), я сидел бы где-то в Сибири.

Меня поместили между матерью Холмс и молчаливой и замкнутой дочерью чешского посла по имени Элиска, которая бегло меня осмотрела и послала в потолок умоляющий взгляд.