Картина преступления

Так сказать, ты мог бы быть мне нужен как… в этом смысле, но я не могу. Я… хочу того, чего я не хочу. – Я почувствовал, как она подвинулась. – И, может быть, я хочу этого просто потому, что думаю, что ты хочешь этого от меня, и боюсь, что ты встанешь и уйдешь, если не получишь этого. Не знаю. В любом случае, мало того, что я потеряла контроль над моими собственными реакциями, я еще и вижу, что обижаю тебя. Что, честно говоря, не заботит меня сейчас в первую очередь, потому что просто не может. Но мне от этого плохо.

И тебе от этого плохо. Всякий раз, посмотрев на меня, ты отводишь глаза. И я уверена, что моя мать сделала из этого вывод, что ты втайне лелеешь гнусные планы на мой счет, и, когда она порвала тебя за обедом, я была счастлива, потому что я расстраиваюсь вместе с тобой, но мне нельзя этого показать. Ватсон, это утомительно, я как белка в колесе, и из него не выбраться иначе, кроме как оставить друг друга в покое. Но мне это не подходит.

– Мне тоже, – сказал я.

– Знаю. – Ее губы искривились.

 – Значит, видимо, мы будем сидеть в этой тюрьме вместе.

– Я так и знал, что однажды мы закончим в какой-нибудь тюрьме. – Луна скрылась за облаком, и комнату омыла темнота.

Я ждал, чтобы она сказала что-нибудь, ждал долго, а она смотрела на меня, пока я смотрел на нее. Мы всегда были зеркалом друг для друга.

Но воздух между нами уже не был таким наэлектризованным, как раньше. И таким удушливым тоже.

– И что теперь? – спросил я. – Тебя примет психотерапевт, а я вернусь в Лондон?

– Ненавижу психологию.

– Ну, конкретно сейчас, думаю, ты в ней нуждаешься.

К моему удивлению, Холмс шлепнулась рядом со мной, ее черные волосы упали ей на глаза:

– Ватсон, как насчет эксперимента?

– Не в восторге, если честно.

– Не спеши. Эксперимент несложный, – сказала она, пряча лицо в подушку.

– Ладно. Давай.

– Мне надо, чтобы ты прикоснулся к моей голове.

Я осторожно пощупал ее голову пальцами.

– Нет, – проворчала она, схватила мою ладонь и прижала к своему лбу, как будто я проверял ее температуру.

 – Вот так.

– И зачем я это делаю?

– Это прикосновение без сексуального подтекста. Как родители трогают ребенка. Когда ты был болен в прошлом семестре, мне нравилось забираться к тебе в постель, потому что я знала, что ничего не будет. Смотри, я не отклоняюсь. Я не хочу тебя ударить. – Ее голос звучал удовлетворенно. – На самом деле эти результаты стоило бы записать.

– Подожди, – сказал я.