Картина преступления

– Я выражаю свою злость полезным для здоровья способом, – сказал я ему, интонацией расставляя воображаемые кавычки. – Так что оставьте меня одного.

Он не послушался. Он подошел на шаг ближе.

– Я могу достать тебе козлы из сарая.

– Не надо.

– Или куртку.

– Отвалите.

Еще один шаг.

– Принести тебе большой топор?

Тут я остановился.

– Да, пожалуйста.

Мы работали молча, обрубая хворост с толстых сучьев, отбрасывая узловатые ветки. Рядом с домом не нашлось никакой подпорки, так что я упер первое полено в землю, подтащив к нему камни, чтобы оно стояло прямо.

Потом я поднял топор над головой и изо всех сил ударил.

Я не видел своих рук, я не слышал ничего, кроме шума крови в голове. Леандр установил другое полено, и я его тоже расколол, и еще, и еще, чувствуя, как моим плечам становится жарко, пока меня не охватило невероятное тупое изнеможение. Я остановился, чтобы перевести дух. На обеих ладонях у меня кровоточили сорванные мозоли. Впервые за много дней я почувствовал себя самим собой и купался в этом ощущении с минуту, потом оно тоже исчезло.

– Ну, – сказал Леандр, отряхивая куртку, – плохо, что у них в доме только газовое отопление, а то ты был бы совсем героем.

Я сел на поленницу.

– Мне не нужно быть героем.

– Я знаю, – сказал он. – Но иногда проще быть героем, чем личностью.

Мы посмотрели на громоздящийся на холме дом.

– Я думал, что Шерлок Холмс держал пчел, – сказал я.

Я бы мог открыть все ульи. Я бы мог напустить пчел в эту громадную ужасную столовую, и пусть бы они устроили свои соты в ее стенах.

– Но никаких пчел не видно.

– Его коттедж теперь принадлежит моей сестре Араминте. Это в конце тропинки. Я не часто там бываю. Она не очень любит гостей.

Я поднял руку в порядке эксперимента, потом растянул мышцы.

– Думаю, все гены дружелюбия в семействе достались вам.

– Алистеру тоже кое-что перепало вместе с семейным домом. – В его голосе появилась горечь. – Но ты прав. У меня есть друзья.

Я закатываю вечеринки. Я всех шокировал, по случаю оставив свой дом. И, если мои выводы правильны, я единственный из Холмсов за последнее время, который влюбился.

Я открыл рот, чтобы спросить о родителях Шарлотты, потом передумал. Если они и любили друг друга, похоже было, что это к делу не относилось.

– Вы все еще с ним? – Я помолчал. – Ведь это «он», да?

Леандр вздохнул и сел рядом со мной. Под нашим двойным весом поленница сдвинулась.