Лэндон и Шей. Разбитые сердца

– Ты действительно хочешь поиграть с огнем, Шей?

– Я бы хотела посмотреть, как ты пытаешься меня сжечь, – ответила она, все еще улыбаясь.

Я бы солгал, если бы сказал, что ее альфа-сторона не была сексуальной. Когда она подошла ближе, в моих джинсах стало чуть теснее, и я даже не пытался скрыть тот факт, что это произошло из-за нее. Однако сделать мой член твердым было легко. А вот смягчить мое сердце – нет.

Хэнк потер руки.

– Вот это мне нравится. Два заклятых врага в любовной битве, и победитель…

– Имеет право гордиться собой всю оставшуюся жизнь.

Шей не сводила своих шоколадных глаз с моих, и, черт возьми, я тоже не собирался отступать.

– Что, если никто из вас не влюбится? – спросил Хэнк.

– В конце учебного года спор прекращается. У нас есть четыре с половиной месяца, – объяснила Шей.

Я приблизился к ней.

– Ты уверена, что хочешь поставить себя в такое положение, Цыпа? – спросил я, приподняв бровь. – Потому что, как только ты полюбишь меня, любой другой мужчина, которого ты когда-либо встретишь, будет полным разочарованием.

– И как только ты полюбишь меня, ты никогда не сможешь выкинуть меня из головы, – сказала она, подходя еще ближе.

Мы стояли так близко, что ее грудь почти прижималась к моей. При росте в шесть футов и два дюйма[15 - 1 фут – 30, 48 см., 1 дюйм – 2, 54 см.] я значительно над ней возвышался. Но она по-прежнему держала голову высоко поднятой.

Если бы я не ненавидел ее так сильно, я бы подумал, что ее твердая уверенность в победе выглядит мило.

Но чего она обо мне не знала, так это того, что в моей жизни не было места для любви. Мой разум не приветствовал такие вещи. Значит, я уже победил? Легко. Непринужденно. Безболезненно.

– Как пожелаешь. – Я ухмыльнулся, опуская голову к ее лицу. Мои губы были в сантиметрах от ее. – Я буду любить каждую секунду обладания твоим телом и сердцем.

– Еще чего. – Она встала на цыпочки, сильнее приблизившись к моим губам. Я чувствовал, как ее горячее дыхание касается моей кожи. – Я заставлю тебя влюбиться в себя, даже не попробовав моих губ.

– Я заставлю тебя влюбиться в себя, даже если буду обращаться с тобой как с дерьмом.

– Договорились, Сатана. – Она протянула мне руку. – Спорим.

Спорим, спорим, спорим, спорим.

Я пожал ее руку, и она с силой сжала ее в ответ. Вероятно, это был первый раз, когда мы друг друга коснулись, – с тех пор, как год назад она вошла в мою комнату.

На секунду я подумал о том, чтобы подержать ее руку чуть дольше.