Лэндон и Шей. Разбитые сердца

– Бьюсь об заклад, эта зануда трахается под заглавную песню из «Соседство мистера Роджерса»[16 - «Соседство мистера Роджерса» – американский образовательный детский телесериал.].

Я почти ее не слушал. Как правило, я пропускал мимо ушей ее комментарии, потому что многое знал о ее жизни. Я знал, какой беспорядок там творится. Видел все ее мятые страницы и погнутые уголки. Некоторые главы ее книги были вырваны, чтобы скрыть от окружающих самые темные части ее личности, и я был единственным, кому было позволено их прочитать.

Если бы ей понадобилась боксерская груша, я бы с легкостью выдержал ее удары, но это не означало, что на мне совсем не оставалось синяков и ссадин.

– Пожалуй, тебе пора домой, – предложил я.

– Я все равно планировала уйти. Твоя вечеринка удалась, – сказала она, перебрасывая волосы через плечо. – Не забудь искупаться в бассейне, Лэндон, в честь твоего дяди, – пробормотала она, уходя.

Зачем ей это делать?

Зачем ей говорить такие вещи? Чтобы меня позлить? Чтобы причинить мне боль? Чтобы знать, что страдает кто-то, кроме нее самой?

Я стоял там, застыв на месте и думая о Лансе.

Мысли о нем водопадом хлынули в мое сознание. Я не мог дышать, а люди вокруг меня толкались, тусовались, пили, не замечая охватившей меня панической атаки, не замечая боли, пожаром разгоревшейся в моей душе.

Я хотел утонуть.

Я так хотел утонуть той ночью. В водке. В виски. В текиле. В слезах.

Я посмотрел налево и обнаружил смотрящую на меня пару глаз.

Пока все остальные смотрели сквозь меня, эти глаза изучали меня так, словно я был лабораторной мышью. Пара красивых, грустных глаз пронзала мою душу насквозь. Шей была единственной, кто удосужилась посмотреть в мою сторону, и она делала то же, что делала в шкафу. Она читала меня, копаясь в глубинах моей души и без спроса исследуя мои страницы.

Прекрати, Шей.

Я заставил себя пошевелиться и протиснулся мимо нее, задев ее за плечо.

– Если ты не собираешься у меня отсосать, то перестань пялиться на меня, солнышко, – выдохнул я.

– Не зови меня солнышком, – сказала она.

Тогда перестань быть такой чертовски яркой.

Я не знал, во сколько все ушли, но, судя по всему, Грейсон разогнал их где-то после часа ночи. Когда разгромленный дом наконец опустел, я направился к бассейну. Он был окружен стеклянными стенами, что позволяло наслаждаться природой, плавая в нем холодными иллинойсскими зимами.