Огонь, что горит в нас

Она заметила, как я глазею на нее?

– Ты вообще смотришь в мою сторону?

Она медленно кивнула.

– А потом, когда мы не вместе, я закрываю глаза и вижу тебя в своих мыслях. В такие минуты мне никогда не бывает одиноко.

«Я начинаю влюбляться в тебя…»

Я хотел открыть рот и сказать ей эти слова. Я хотел впустить ее в свою душу и поведать ей о том, как я грезил о ней. Потом я вспомнил, кто такой я и кто такая она и почему я не должен говорить эти слова.

Между нами повисло неловкое молчание, пока Алисса не прогнала его прочь.

– Ах да! Я еще сделала для нас очень поздний ужин! – воскликнула она, протягивая руку за корзинкой для пикника. – Не хочу, чтобы тебя оскорбило то, как превосходно я готовлю. Я знаю, что ты привык быть лучшим кулинаром в этом городе, но мне кажется, что в этом я тебя превзошла.

Она сунула руку в корзинку и достала контейнер, в котором лежали сэндвичи с джемом и арахисовым маслом. Я засмеялся.

– Не может быть! Ты сама это приготовила?

– Целиком и полностью.

Не считая арахисового масла, джема и хлеба. Это все я купила в продуктовом магазине.

«И это мой лучший друг!»

Я вгрызся в сэндвич.

– Джем из лесных ягод?

– Джем из лесных ягод?

– Ну разве ты не любительница роскоши?

Она улыбнулась. И я немножко умер.

– На десерт я взяла упаковку малины и вот это. – Она достала пачку «Орео». – Я хорошо справилась, верно? Вот. – Она взяла одно печенье, разъяла его на половинки, положила внутрь малину и сложила снова. Потом изобразила, будто печенье летит к моему рту, словно самолетик.

Я широко раскрыл рот, откусил кусочек печенья и застонал.

Алисса довольно приподняла брови.

– Ты стонешь над моим печеньем?

– Я определенно стону? над твоим печеньем.

Она шаркнула ножкой и выразительно вздохнула.

– Если бы мне платили доллар всякий раз, когда какой-нибудь парень говорит мне это…

– У тебя был бы один доллар и ноль центов.

Она отмахнулась, и я еще сильнее влюбился в нее. Я не мог понять, чего мне хочется больше: чтобы ее губы коснулись моих губ или услышать из этих губ еще какие-нибудь слова.

Та и другая идея нравились мне сильнее, чем что-либо другое в мире.

«Слова, пусть будут слова».

– Какая твоя самая заветная мечта? – спросил я, забрасывая к себе в рот несколько ягод малины, а потом закидывая еще парочку к ней в рот.

– Самая заветная мечта?

– Да. Кем ты хочешь быть или что ты хочешь делать в будущем?

Она прикусила губу.