Воздух, которым он дышит

Я уже собиралась в очередной раз дернуть за цепь, но тут поверх моей руки легла чья-то ладонь, и я подскочила от неожиданности.

– Хватит, – мрачно сказал Тристан, хмуря брови и раздраженно взирая на меня. – Какого черта вы тут шумите?

Я нахмурилась в ответ, глядя на его поджатые губы.

– Стригу лужайку.

– Вы не стрижете лужайку.

– Нет, стригу.

– Нет, не стрижете.

– Тогда что же я делаю? – спросила я.

– Будите весь этот долбаный мир, – проворчал он.

– Я уверена, что в Англии и так уже никто не спит.

– Хватит болтать попусту, а?

«Хм-м». Непохоже было, что его распорядок дня привязан к какому-то определенному времени суток, так что вряд ли я разбудила конкретно его. Он отобрал у меня газонокосилку, и я осведомилась:

– Что вы делаете?

– Стригу вашу траву, чтобы вы прекратили будить весь этот чертов мир, за исключением Англии.

Я не знала, смеяться мне или сердиться.

– Вы не должны стричь мою лужайку. И к тому же косилка, кажется, сломана.

Он дернул за шнур, и пару секунд спустя газонокосилка завелась.

«Вот позор на мою голову!»

– Серьезно, вам не следует стричь мою лужайку.

Он даже не оглянулся на меня. Он просто приступил к работе – работе, которую я ни за что бы не попросила его сделать. Я уже собиралась продолжить спор, но потом вспомнила, что он, по слухам, убил кота за то, что тот не вовремя замяукал. Как бы печальна и незначительна ни была моя жизнь, я все-таки ее ценила и не хотела рисковать тем, что лишусь своей жизни, какой бы она ни была.

* * *

– Вы отлично постригли лужайку, – сказала я, глядя, как Тристан выключает газонокосилку. – Мой муж… – Я умолкла и сделала вдох. – Мой покойный муж обычно стриг траву наискосок. Он сказал бы: «Милая, скошенную траву я уберу завтра. Сейчас я слишком устал». – Я беззвучно усмехнулась, глядя на Тристана, но на самом деле видя вовсе не его. – Это сено лежало бы здесь неделю, а может, и две, и это было странно, потому что за участками других людей он ухаживал куда тщательнее.

И все же мне нравился запах скошенной травы. – В горле у меня встал ком, на глаза навернулись слезы. Я повернулась к Тристану спиной и стерла несколько слезинок, выкатившихся из глаз. – Ладно, в общем, мне нравится, как вы выкашивали косые полосы.

«Дурацкие воспоминания».

Я ухватилась за белую металлическую ручку и открыла раздвижную дверь, однако замерла на месте, услышав его тихий голос.