Осколки

С другой, когда же она будет счастлива?

А мне ничего на свете не хотелось так сильно, как ее счастья.

Я смотрела на нее. Она не видела этого, продолжая говорить с Лизой и пытаясь спровадить Мишу подальше. Я видела, как она себя чувствует. Каждое ее движение полнилось энергией и счастьем. Ей было радостно. Она встретила человека. Он ей понравился. Взаимно (как казалось ей). И они провели какое-то время вместе на мосту, как я узнала. Но…

Но у них ничего не выйдет.

Я сидела и думала, что хотела бы помочь ей с этим – стать человеком, который сможет унять ее боль, полностью впитав ее, словно губка.

И мне было горько, потому что я понимала, что это не в моих силах. Я просто не знаю, как и чем я могу (могу ли вообще?) помочь.

* * *

Петр в конечном счете сам к нам пришел, и мы выдвинулись прочь с моста и вон из парка. Навстречу еде.

Я шла в отдалении, полностью погруженная в свои мысли и чувства. Мне было как-то тоскливо, я хотела поскорее оказаться дома. Но одновременно с этим я чувствовала, что хочу быть рядом с Асей.

Это как-то странно: желать быть рядом с тем, кто по независящим от него самого причинам делает тебе больно. И причем так сильно, как никто и никогда не смог бы.

«Все почему? Все потому, что я подпустила ее ближе, чем кого-либо еще» – думала я.

Они с Колей шли позади, премило беседуя. Впереди шествовали Сева, Мотя и Сергей с Мишей. Я – посередине. Одинаково далеко что от передних, что от задних. Лиза перемещалась, словно заряженный ион, – от одной группы к другой.

Мне она жаловалась на то, что Ася все время лишь с Николя да с Николя, а у других стреляла сижки. Я выкурила сигареты три, пока мы шли.

– Ты чего? – поинтересовалась у меня Лиза, снова прикуривая и беря меня под руку. – Что случилось?

– Да так, – отмахнулась я. – Ничего, в принципе. Просто грустно. Ну знаешь… – я качнула головой назад, намекая на Асю и ее избранника.

– Понимаю, – она затянулась и протянула мне сигарету. Я приняла приглашение. – Давай поговорим о чем-нибудь?

– О чем? Дай тему – я с радостью ее разовью.

– Хм, я не знаю… Рыж! – Лиза отпустила мою руку и подошла к Асе, спровадив ее спутника прочь. – О чем можно поговорить с Мари?

– Да о чем угодно! – выпалила та в ответ. Громко. Так, что даже я расслышала. – О литературе, о суициде, об алкоголе…

И тут во второй раз за несколько часов меня пронзило иглой. В этот раз она оказалась и острее, и больше – то есть боль на меня накатила просто немыслимо сильная.