Привет, мистер Шляпа!

Кариль сделала паузу, внимательно всматриваясь в лицо своего слушателя – по морщинкам гуляли тени мыслей и рассуждения, но ничего, что могло бы вызывать опасения помутнения рассудка, не наблюдалось, и поэтому она продолжила:

– Вот только на листке не указан номер класса, в котором учится мальчик. И…

– Мальчик?

– Написавший письмо. Да, мальчик. Оэджи.

– Оэджи?

Кариль решила промолчать, смиренно выжидая, когда же Гринтон совладает со своим серым веществом и утрясет слова внутри черепной коробки, изрядно сотрясенной уже за восемьдесят три-то года.

– И ты, душенька, хочешь узнать, кто этот мальчонка? – Кариль чуть ли не подпрыгнула от радости. Наконец-то этот старый черт начал соображать! Она-то уж и не надеялась…

Не в силах выговорить и слова, девушка только закивала головой.

– Что ж… – мистер Гринтон постучал подушечками пальцев по столу, какое-то время не сводя глаз с пространства перед собою, потом прекратил стучать, откатился чуть назад на кресле, и в столе с его стороны что-то скрипнуло.

Увлеченно роясь в содержимом открытого ящичка, директор что-то неслышно бормотал себе под нос. Так как в кабинете стояла абсолютная тишина, для Кариль разобрать это бормотание не составило никакого труда – ее начальник шепотом проговаривал мелькающие перед его глазами имена детей. Очевидно, он просматривал список всех учащихся в школе.

Кариль не ожидала, что поиски могут занять больше двух минут, и удивилась тому, что только на исходе трехсот пятидесяти шестой секунды Гринтон наконец-то радостно воркотнул и, задвинув ящичек, посмотрел на свою гостью полными радости глазенками размером чуть больше перепелиных яиц.

По крайней мере так казалось. Какой там у них на самом деле был размер, не знает никто.

– Оэджи Улло, ученик 8 класса «В», – довольным голосом произнес директор, сверкая голубизной глаз.

– Вы уверены, что именно… – начала было Кариль, но ее прервали:

– Абсолютно. Проверил трижды.

«Так вот почему так долго это все происходило», – подумала девушка.

– Никого больше с таким именем нет в нашей школе. Он такой единственный. Уникум, – старикашка хмыкнул.

Кариль, стараясь не пуститься в пляс от радости и сброшенной с плеч ноши обещания, кивнув, поднялась со стула. Незаметно пару раз напрягла и расслабила ягодицы, дабы стряхнуть с них онемение, неизбежного спутника жестких сидений, и прошла к двери.

– Спасибо вам большое, мистер Гринтон, – очаровательно улыбнувшись, поблагодарила девушка, выходя из кабинета.