Косиног. История о колдовстве

Я…

Преподобный Картер вскинул кверху ладонь.

– Довольно, Уоллес. Ты свое слово сказал. Служители Господа… что скажете вы?

– Да, я с вами согласен, – объявил преподобный Коллинз.

Казалось, преподобный Смит колеблется, однако и он, пусть нехотя, но кивнул.

– Прости, Уоллес, но я тоже склонен с этим согласиться.

– Тогда на том и порешим, – подытожил преподобный Картер.

Абита едва сдержала желание завопить, со всех ног броситься к Эдварду, обнять его, что есть сил.

Такой отваги, такой уверенности в себе она за ним еще не замечала. Казалось, она вот-вот расплачется от счастья.

Ошеломленный, Уоллес будто никак не мог поверить своим ушам.

– Нет, а с лордом Мэнсфилдом мне как же быть? Как мне тогда с ним расплатиться?

– Твой долг – это ваше с ним дело, – ответил преподобный Картер. – Придется тебе подыскать другой выход.

– Нет! – на глазах багровея, прорычал Уоллес. – Я не согласен! И требую…

– Уоллес! – прикрикнул на него преподобный Картер.

 – Ты повинуешься беспрекословно, или под суд угодишь.

Уоллес полоснул проповедников испепеляющим взглядом. Казалось, он готов броситься на преподобного с кулаками.

– Посмотрим, что скажет на это лорд Мэнсфилд.

Преподобный Картер моргнул, словно слегка опешив.

– Здесь Саттон, а не Хартфорд, – слегка раздраженно сказал он, – и лорд Мэнсфилд нам не указ.

Уоллес устремил полный ярости взгляд на Эдварда.

– Погляди, кем ты стал, – процедил он. – Наслушался этой бабы и против родного брата пошел! Предал отца и его наследие! Скажи спасибо, что папы здесь нет, что не видит он всех твоих гнусностей, иначе у него от стыда и разочарования сердце разорвалось бы!

Презрительно усмехнувшись напоследок, Уоллес развернулся и стремительным шагом направился прочь.

Глава вторая

Пинком захлопнув за собой дверь, Эдвард внес в дом охапку наколотых дров.

Дрова он сложил у печи и подкинул в топку пару полешек. Абита заканчивала готовить ужин – яичницу-болтунью с вчерашними кукурузными лепешками.

Улучив минутку, Абита расшнуровала тугой корсет, со вздохом облегчения сбросила его на кровать, развязала и сдернула с головы чепец.

«В Саттоне о таком и речи бы быть не могло, – подумала она, зная, что женщинам здесь не положено снимать чепцы даже на ночь.