Свобода выбора фатальна

Конечно, это не подарок тебе… Ты – подарок мне… А это приложение к подарку и везению… Просто мне с некоторых пор везет с тобой на разные авантюры, которые были немыслимы в годы без тебя…

– Поясни… – она поглядела на него с вызовом. – Мне даже страшно, что со мной ты связываешь какие-то немыслимые в прошлом авантюры…

– Потом, милая, потерпи до Гурзуфа. Там узнаешь о самой блистательной интеллектуальной авантюре. – Он мягко улыбнулся и нежно положил ей голову на колени.

– Мы же лопнем, если все съедим и выпьем, – она вынырнула из-под простынки и вертела в руках бутылку «Алушты» с рубиновым вином, – какая прелесть, но мы же не выпьем все три бутылки.

– Ты плохо знаешь меня, да и себя тоже не знаешь толком. Главное, только начать трапезу и подчиниться потрясающим мировым законам чревоугодия и дегустации настоящего вина… – Брагин ловко доставал из корзины снедь и сервировал стол. – На правах удачливого добытчика этой царственной корзины, организатора нашей ночной сиесты умоляю тебя не ограничивай себя ни в чем… Будь смела и раскована…

Брагин оборвался на полуслове, он хотел добавить нечто вроде «в дегустации божественного вина, которое ты будешь пить впервые в жизни», но Лера поняла его слова по-своему, она выпорхнула из-под простынки в своем невесомом пляжном халатике, кокетливо посмотрела на него и со словами – «Жарко, душно невмоготу.

Чертов кондиционер не работает, чертово окно не открывается» – моментально сбросила халат, обнажилась и села за стол, «ню» Ренуара, как ни в чем не бывало.

Брагин с вымученной улыбкой подумал о том, что красивые женщины часто неправильно трактуют слова занудливых мужчин, пускающихся в глубокие философии на мелком месте. Но было уже поздно. Не заставлять же Леру снова запахивать себя в халатик. А ведь Брагин на полном серьезе хотел обследовать свое купе на предмет наличия жучков и микрокамер сразу же после ночной трапезы или чуть-чуть попозже.

Он заскрипел и поиграл желваками на щеках, но сдержался.

Он не сказал Лере ни слова предостережения, покоряясь судьбе, плюхнулся на свое застеленное ложе и сосредоточенно стал откупоривать бутылку «Алушты». Перспектива жить хотя бы несколько часов с оглядкой, «молчать в тряпочку», опасливо поглядывать на обнаженную Леру, как будто их подслушивают, за ними подглядывают, выбивала и колеи, казалась ужасной.