Герцогиня в бегах. Право на эшафот

Круглое лицо сияло доброжелательной улыбкой, когда экономка выскочила встречать въезжающую карету, и мое появление рядом с тетей оказалось тем еще испытанием для этой достойной дамы.

– Двуединый, радость-то какая! Ваша светлость, ваше сиятельство, какое счастье видеть вас обеих в добром здравии. Мы уж не чаяли увидеть вас вдвоем.

Она всплеснула руками, и на лице ее появилась такая непритворная радость, что я поневоле почувствовала себя виноватой: экономку я помнила, но просто как некую картинку, и понятия не имела, как к ней относилась.

– Алисия, увы, наши проблемы на этом не закончились. Племянницу оправдали, но придворный маг косо поставил ей блок на знания о магии, и она утратила ряд воспоминаний. То есть может не помнить кого-то из слуг или чего-то случившегося. Его величество обещал решить этот вопрос, но он особа занятая, кто знает, как долго он будет решать без напоминания.

Прозвучал намек, что Теодоро вообще не станет этим заниматься. Подозреваю, что в этом случае она и напоминать не будет.

– Двуединый, вот горе-то. – Алисия прикрыла руками рот и смотрела на меня с состраданием. – Меня вы помните, ваша светлость?

– Я помню, кто вы, но только имя.

– Коли будет на то милость Двуединого, память вернется. Где это видано, оправданного артефактом Истины продолжать мучить. Невиновна – и точка. Я сразу говорила: не может наша Эстефания кого-нибудь отравить. Ой, простите, ваша светлость.

Она опять зажала рот руками, но я понятия не имела, за что она извиняется, поэтому сказала:

– Ничего страшного не случилось, Алисия, и это главное.

– Алисия, распорядись об ужине. Мы пока отдохнем с дороги, – недовольно сказала тетя.

Экономка поклонилась, показывая готовность к работе, но прежде, чем уйти, уточнила:

– Вы помните, где ваша спальня, ваша светлость?

– Да, спасибо.

С дорогой до спальни я справилась самостоятельно и вскоре очутилась в королевстве белого, розового и золотого. Очень симпатичная девичья спаленка, из которой кукол убрали не так давно, заменив их томиками романтических стихов.

– Ваша светлость, радость-то какая! Я так за вас молилась. И не только я.

Ее слова были намеком, возможно, на того самого барона, но я не помнила, насколько была с ней близка, чтобы делиться такими личными переживаниями. Нужно будет потом обыскать комнату: Эстефания не ожидала ареста, возможно, остался дневник или письма.