Игроки

 – Не то чтобы я вам не доверял, понимаете? Но предпочитаю, чтобы все делалось у меня на глазах. Колье – семейная ценность, память о покойной жене… Если его и будут касаться чужие руки, то хотя бы в моем присутствии.

– Стоить будет дороже, сразу говорю. За работу в присутствии заказчика беру втрое.

Папа возмущенно запротестовал, а я решила, что в моем присутствии больше нет нужды, попрощалась и вышла из кабинета. После того как я узнала, что мои опасения не беспочвенны, кольцо жгло палец гораздо сильнее.

Но это было скорее плодом фантазии, чем реальными ощущениями: если я не замечала этого раньше, то сейчас себя лишь накручиваю.

Не хотелось ни чего-то делать, ни куда-то идти, а тут еще в конце коридора замаячила вездесущая Марта. Я торопливо прошла к себе и закрыла дверь на ключ. Нет уж, сейчас опять начнет причитать о моей горемычной судьбе, не выдержу, начну подвывать ей в такт, порадую жениха.

На бюро лежал недочитанный роман, но открывать книгу и погружаться в выдуманную жизнь желания не было.

Меня больше волновала жизнь собственная. Мне не отвлекаться надо, а что-то срочно придумывать. Но думалось плохо, в голову постоянно лезли страшные картины близящейся кончины, так что я уже почти взялась за роман, как в дверь постучали.

– Инорита, к вам гость, – сказала Марта, – Гастон Эгре.

Вот ведь, неймется некоторым! Мало ему сломанной руки, видно, хочет, чтобы я лично разбила ему голову чем-то потяжелее. Может, если бы я прочитала хоть пару страниц романа, то стала бы более благосклонной к неудачливому кавалеру, но томик так и лежал нераскрытым.

– С ним буду разговаривать только при папе, – заявила я. – Неприлично просватанной инорите оставаться наедине с посторонним инором.

А если учесть, что этот посторонний инор не так давно пострадал при попытке влезть по стене в спальню к этой самой инорите…

– Я сейчас схожу за инором Лораном, – предложила Марта. – Или Жака кликну, пусть поищет. А вы пока к Гастону спуститесь. Он таким несчастным выглядит…

И это было так.

Когда я вошла в гостиную, гость со страдальческим выражением на лице притулился на диване. Пострадавшая рука была на перевязи, значит, не успела восстановиться. Или Гастон просто решил, что эта деталь идеально впишется в образ мученика за любовь.

– Шанталь! – подскочил он при моем появлении. – До меня дошли слухи, что вчера… О нет, я не могу этого повторить! Я надеюсь, все это гадкая ложь! Не верю, что меня опередили.