И тогда я поняла. 95 честных историй о жизни как она есть

Лечение началось. Лейли возила нас на своей машине по клиникам, мы искали стационар и писали посты о сборе денег на лечение. На четвертый день мы сидели ночью в машине и курили. Лейли сказала:

– Мы отдали уже семь тысяч. А если еще столько же понадобится? Где мы возьмем эти деньги?

Я посмеялась и ответила, что кот уже идет на поправку, скоро выпишут. Но лечение обошлось дороже в шесть раз.

Хозяйка квартиры выгнала меня из-за кошек.

Долги были как две мои зарплаты. Больше некому было нам помочь, но желание спасти коту жизнь помогало мне держаться.

Я начала писать во все волонтерские группы, вести финансовые отчеты, стучалась к блогерам в директ с просьбой сделать репост.

Мы с Лейли не сдавались, просили всех, кого знали, о помощи. И это дало свои плоды. Кот изменился до неузнаваемости – он стал голубоглазым принцем. Красивый, ласковый, ручной кот, который так сильно соскучился по человеку. Я помню, когда я в первый раз ехала с ним на такси и он уснул у меня на руках.

Это история со счастливым концом.

Я нашла новую квартиру, Рыжика и котят забрали в прекрасные семьи. Мы смогли собрать 40 тысяч рублей и закрыть долг.

Я тогда резко повзрослела. Никогда до этого я не брала ответственность за чужие жизни. Я нашла подругу, с которой мы пережили два тяжелых месяца. И тогда я поняла, что даже без гроша за душой можно помочь. Главное – желание. Как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей, готовых в сотый раз репостить просьбы о помощи и в сотый раз отдавать последние деньги, чтобы спасти всего одну жизнь.

Скорая помощь

Оля Некревич

Костанай, Казахстан

Фельдшер

Когда-то давно, когда мне было двадцать лет, у меня был вызов к мужчине с ножевым ранением в горло. Моя бригада была ближе всех. Мы прибыли через 2 минуты и увидели красивого мужчину лет тридцати пяти. Он был в сознании, из горла хлестал фонтан алой крови. Все было очень быстро: оказание помощи, дорога, последние слова любви плачущей жене. Остановка сердца, реанимация.

Время замерло, мир вокруг прекратил существовать.

Его забрали реаниматологи и хирурги. Я осталась одна, вся в крови и с немой просьбой на губах: «Пожалуйста, пусть живет». Меня называли «фартовой», потому что в мою смену редко умирали люди. И тогда очень хотела в это верить – не для себя, а для него.

Время снова понеслось с бешеной скоростью: станция скорой помощи, душ, новая форма, вызовы. Через неделю мне сообщили, что мужчина выжил.